Видеть невидимое

«Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом»: так звучит классическое описание этой добродетели в Послании к Евреям (Евр 11, 1), где мы также видим связь между добродетелями веры и надежды. Другими словами, вера — это особая способность («сверхспособность», как я люблю говорить детям), которая позволяет нам «видеть невидимое». Это «шестое чувство» позволяет нам воспринимать ту сторону реальности, которая недоступна нашим обычным чувствам, а она тем временем является самой важной: ибо духовное вечно, а материальное преходяще. Люди, игнорирующие духовную реальность, подобны тем, кто не видит фундамента здания (невидимого, потому что скрытого под землей) и думают, что могут построить дом без фундамента. Помочь в принятии существования невидимого нам могут научные открытия, которые свидетельствуют о том, что большая часть материального мира также невидима для наших глаз, хотя ее можно зафиксировать приборами.

Папа Бенедикт XVI говорил, что подлинный реализм, в отличие от узкого материалистического взгляда, означает видеть реальность целостно — включая ее духовное измерение. В этом отношении будет интересно взглянуть на этимологию еврейского глагола, который встречается в Ветхом Завете и переводится как «верить». Корень ʾmn, знакомый нам по слову «аминь» (=«да будет так»), в своей основной форме (qal) означает «быть твердым, надежным, устойчивым», а в интересующей нас форме (hiphil) — «опираться на что-то твердое, прочное». Таким образом, верить означает «иметь твердую опору под ногами».

Сила притяжения

Что является предметом нашей веры? Конечно, правильнее спросить здесь не «что», а «кто». Духовная реальность — это прежде всего cам Бог. Он — единственный прочный фундамент, на котором следует строить свою жизнь: не какой-то абстрактный принцип, а Личность — источник существования всего сущего. Развивая образ опоры, можно сказать, что вера — это «сила притяжения» к Богу: подобно гравитации, она позволяет нам твердо стоять и уверенно двигаться в мире. К слову, сам Господь Иисус, описывая действие Отца, использует метафору притяжения в Ин 6, 44. Бог открывается людям как Тот, Кто сам есть любовь, действует, руководствуясь  только любовью, и ищет отношений любви (и поэтому сила Его притяжения — это не что иное, как сила любви; еще раз упомянем здесь связь между богословскими добродетелями, которые вместе определяют отношения человека с Богом).

«Мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее», — утверждает Иоанн (1 Ин 4, 16), а «любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего… в умилостивление за грехи наши» (1 Ин 4, 9-10). Новая эра, начавшаяся с пришествием Сына Божьего в наш мир — эра «Нового Завета» — добавляет новое измерение к нашим отношениям с Богом: теперь верить означает принять Его Сына как Того, кто открывает полноту истины. И не просто словами, но жертвой своей жизни на кресте. После своего воскресения Иисус называет блаженными «невидевших и уверовавших» (Ин 20, 29). С одной стороны, это, кажется, повторяет сказанное в Евр 11, 1, но под «невидимым» Иисус подразумевает конкретный факт, связанный с Его личностью: Он, Воскресший Господь, хотя и недоступен нашему физическому взору, как  другие люди, живет вечно и присутствует для всякого верующего через Святого Духа. Верить в Бога, Который есть любовь, значит принять дар смерти и воскресения Сына Божьего как жертву любви, освободившую нас от власти греха и смерти. «Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа, через Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждою славы Божией», — так апостол Павел подводит итог делу Божьего спасения в Иисусе и роли веры в принятии этого божественного дара (Рим 5, 1-2). 

Взаимное доверие, взаимная верность

Именно вера открывает нас для действия Бога, которое мы каждый раз можем назвать истинным чудом. Еще до Павла сам Господь Иисус всегда подчеркивал важность веры, потому что она позволяет Богу совершать великие дела для человека: «все возможно верующему» (Мк 9, 23).

Вера — это выражение человеческой свободы (а Бог ценит нашу свободу, поскольку она воплощает наше достоинство как творений, созданных по Его образу), но одновременно  парадоксальным образом вера — это дар (ср. Еф 2, 8-9), за который мы должны постоянно благодарить Бога и просить о ее укреплении и приумножении. Со своей стороны, каждый верующий призван делать все возможное для углубления веры, то есть для познания Бога и приближения к Нему: прежде всего через молитву — пребывание перед Ним в беседе и в простом молчании, а также через соприкосновение с Его словом в Священном Писании и через участие в жизни общины верующих, поскольку Божий замысел состоит не в том, чтобы мы в одиночку искали путь к Нему, а вместе с нашими братьями и сестрами, как члены одной Божьей семьи. Здесь стоит упомянуть интересный факт: в Евангелии от Иоанна слово «вера» в форме существительного не встречается ни разу, в то время как глагол «верить» встречается почти сто раз. Таким образом, евангелист хочет показать, что вера — это не пассивное качество, а нечто динамичное, стремящееся развиваться, углубляться и расти.

Слово «верить» в Библии в большинстве случаев можно также перевести как «доверять»: действительно, верить означает доверять другой личности, а Бог — первый, Кто достоин доверия, даже если порой Его пути кажутся нам непостижимыми. Он всегда верен своему слову (верность — это еще одно измерение отношений веры, выраженное в нашем языке однокоренным словом). Однако следует осознавать, что понятия доверия и верности «действуют» и в противоположном направлении: то есть Господь доверяет нам, когда призывает нас следовать за Ним и поручает нам миссию в этом мире, наделяя нас талантами. Он рассчитывает на нашу верность «в малом и во многом» (Лк 16, 10), чтобы мы могли быть Его партнерами в созидании Царства Божьего. Подобно евангельским ученикам, будем просить Господа укрепить нашу веру (ср. Лк 17, 5), всегда благодаря Его за этот бесценный дар живых отношений с Ним. И будем стремиться возрастать в верности, чтобы быть достойными Его доверия к нам.

Автор: Виктор Жук SJ

Изображение: Хендрик Тербрюгген, «Фома Неверующий»

В предыдущем выпуске рубрики «Библейский лексикон» мы размышляли о корнях обычая юбилея в Священном Писании. В этот раз обратимся к тому, что Божье слово говорит нам о самой надежде. Ноябрь — время, когда мы особенно молимся за умерших, — благоприятный повод осознать сущность добродетели, позволяющей открыть сердце для полноты Божьего дара, приготовленного для верных, и устремить духовный взор за горизонт нашего земного существования. Библейские чтения в конце литургического года также направляют внимание на «последние вещи» (так называемый «эсхатон»), то есть на то, что пребывает вечно. Исследуем, что открывает нам слово Божье о сути надежды.

Надежда в Ветхом Завете

Священные Писания Израиля неоднократно призывают возлагать надежду на Господа, а не на человеческую силу и способности. Пророки предостерегали народ от того, чтобы в тревожные времена связывать свою уверенность в будущем с политическими или военными союзами, а не с Богом. Основанием этой надежды являлась верность Господа завету и Его обетованиям, Его милость и любовь к избранному народу.

Еврейский глагол батах, часто переводимый как «уповать, надеяться», также значит «доверять». Другой глагол — кава’ — означает «ожидать» в смысле активной уверенности в наступлении ожидаемого. Такая уверенность становится источником терпения, необходимого в ожидании.

Первоначально Божьи обетования касались земной реальности: потомства, земли, благополучия. Это видно в истории Авраама — первого, кто поверил Господу. Однако, как объясняет апостол Павел, данное Богом обещание многочисленного потомства включало не только потомков по плоти, но и всех, кто поверит, как Авраам. Апостол парадоксально утверждает, что Авраам «сверх надежды, поверил с надеждою» (Рим 4,18), подчеркивая, что обещанное Богом превосходит все человеческие ожидания.

Постепенно в Божьем откровении мы видим изменение перспективы: конечным предметом надежды становятся не какие-то земные блага, а сам Бог. Пожалуй, наиболее ярко эту надежду среди персонажей Ветхого Завета выразил Иов: «Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам» (Иов 19, 25-27). Подобно этому псалмопевец восклицает: «Даже и плоть моя успокоится в уповании [=надежде], ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление» (Пс 15, 9-10). Эта надежда соответствует глубочайшему стремлению человеческого сердца — видеть Бога лицом к лицу.

Христианская надежда

Слова только что процитированного псалма исполнились в смерти и воскресении нашего Господа Иисуса Христа, как верно утверждает апостол Петр в своей первой проповеди после Пятидесятницы (см. Деян 2, 25-28). Для нас, христиан, исполнением и одновременно источником нашей высшей надежды является победа Иисуса над смертью.

В пасхальной перспективе все события, даже самые трагичные, обретают смысл и ведут к победе. Через веру мы обретаем благодать «надежды славы Божией», то есть на участие в Божьей жизни, и эта надежда «не постыжает», потому что «любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым» (Рим 5, 2.5).

В учении апостола Павла мы видим, как тесно связаны вера, надежда и любовь. Иезуитский теолог Карл Ранер даже утверждал, что вместе они образуют единую добродетель: веру-надежду-любовь, которая открывает нам доступ к жизни самого Бога. Действительно, невозможно представить надежду без веры — доверия Тому, кто открывает нам путь к вечному счастью. Но и вера без надежды была бы трагичной, поскольку была бы лишена ожидания обещанного дара. Без дел деятельной любви вера мертва (Иак 2, 17), ведь истинная вера действует любовью (Гал 5, 6). Надежда вдохновляет любовь желанием быть «подобным Ему», чтобы «увидеть Его, как Он есть» (1 Ин 3, 2-3), и, в свою очередь, наше подобие Богу в деятельной любви еще больше укрепляет нашу надежду быть с Ним вечно. Благодаря Духу Святому, источнику веры-надежды-любви, мы принимаем обетование о том, что «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор 2, 9). Но мы также принимаем истину, что вера-надежда-любовь — это наш опыт вечности уже в этом мире.

Жить надеждой

Следует помнить: в этом мире существует множество «подделок» и «суррогатов» истинной надежды. Они обещают счастье, отрицая при этом правду о том, Кто является Источником всякого блага, и чаще всего приравнивая счастье к удовольствию или удовлетворению. Неудивительно, что рано или поздно такие суррогаты приносят лишь боль и разочарование. Чтобы не поддаваться такому обману, нужно активно практиковать истинную надежду: то есть осознанно выбирать то, что соответствует Божьему обетованию, и противостоять тому, что ему противоречит — тому, что ограничивает наш кругозор перспективой этого мира и подталкивает нас придавать слишком большое значение материальным благам. Истинная надежда обладает «вкусом вечности», который один способен удовлетворить самые сокровенные желания человеческого сердца. Стоит научиться обретать и распознавать этот вкус.

Апостол Петр призывает: «Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании [=надежде], дать ответ» (1 Пет 3, 15). Такое свидетельство — неотъемлемая часть живой, а не просто формальной веры, и в то же время конкретная форма любви: готовность поделиться с другим самым ценным, что у нас есть. Свидетельствуя об истине в этом мире, нам, скорее всего, придется «платить» за это своим комфортом. «Способность страдать из любви к истине есть мера человечности», — писал Бенедикт XVI в энциклике Spe Salvi, добавляя: «Однако эта способность страдать зависит от рода и меры надежды, которую мы носим в себе и на которой созидаем» (п. 39).

Наша надежда, устремленная в вечность, приносит плоды уже в этой жизни, если мы не поддаемся страху и действуем, вдохновляясь любовью, несмотря на сопротивление мира. Пусть Дух Святой утвердит в нас надежду, которая «не постыжает» (Рим 5, 5), и сделает нас ее верными свидетелями.

Автор: Виктор Жук SJ

Изображение: Alex Lupu / Getty Images

В нашем сегодняшнем понимании юбилей — это «круглая дата», которая служит поводом для торжественного празднования какого-то события: например, дня рождения, годовщины свадьбы и т. д. Стоит отметить, что этот обычай пришел в «светскую» жизнь из церковной традиции. Помимо «круглых дат» рождения Иисуса, от которых ведется отсчет лет нашей эры, епископы Рима также провозглашали «юбилеи спасения» — то есть годовщины смерти и воскресения Спасителя (например, в 1933 году), а также «чрезвычайные юбилеи» (как это недавно сделал Папа Франциск в 2015 году, провозгласив Юбилей Милосердия). Эта традиция берет свое начало в 25-й главе книги Левит, где описывается особая практика, называемая «йовель» (откуда и произошло слово «юбилей» в современных языках). Буквально это еврейское слово означает трубу из бараньего рога, звук которой возвещал о начале юбилейного года. 

Интересно понять «логику чисел», стоящую за указанием, что именно каждый пятидесятый год становился особенным: он должен был наступать после каждого цикла «семь раз по семь» — отсюда 50 (=49+1). Таким образом, связь с «круглыми датами» в нашей десятичной системе, можно сказать, случайна. И здесь также стоит вспомнить, что один из фундаментальных способов нашего взаимодействия со временем (наряду с 24-часовым циклом суток) — недельный ритм — имеет свои корни именно в библейской «числовой системе», где число 7 занимает особое место. Ее обоснование мы находим на первых страницах Писания, где создание мира происходило в течение семи дней. Кстати, мало кто знает, что помимо заповеди об отдыхе людей каждый седьмой день существовала также заповедь о «субботнем годе» для земли: она должна была «отдыхать» после шести лет работы на ней (см. Лев 25, 1-7), ее нельзя было пахать и засевать. Этот цикл существовал параллельно с подсчетом юбилейных лет.

Юбилей — время освобождения

Что же именно должно было произойти в юбилейный год? Как говорится в упомянутом выше отрывке (Лев 25, 8-23), юбилей был временем освобождения: это касалось как земли, которую кто-то был вынужден продать или заложить (в первую очередь из-за долгов), так и людей, которые были вынуждены стать наемными работниками в чужом хозяйстве (из-за тех же долгов).

Вспомним, что когда Израиль вошел в Землю Обетованную после Исхода из Египта, она была разделена между коленами избранного народа. Каждый род, в свою очередь, получил свой участок территории соответствующего колена, где мог вести хозяйство, обрабатывать землю и т. д. При этом, как неоднократно подчеркивается в Священном Писании (например, Лев 25, 23), вся земля принадлежит Господу, и люди не могут считать себя ее постоянными владельцами. 

Израильтяне, стремившиеся хранить верность Закону, держались того надела земли, который получили в наследство (хорошей иллюстрацией этого правила является история Навуфея, отказавшегося обменять землю своих предков на царскую землю Ахава (см. 3 Цар 21). Однако в ходе различных экономических операций земля могла переходить в чужую собственность, и чаще всего это происходило, когда кто-то находился в затруднительном финансовом положении. Такая экономическая система — как, впрочем, и современная рыночная финансово-кредитная система — способствует тому, что бедные беднеют, а богатые богатеют. Подобным образом сам глава семьи или его родственники были вынуждены наниматься к состоятельным людям, чтобы расплатиться с долгами (и таким образом скорее умножать чужое богатство, чем свое). Так вот, в юбилейный год и отчужденная земля, и наемники должны были вернуться в первоначальное состояние: долги «обнулялись». Сегодня такую операцию можно было бы сравнить с тем, что банки в определенный момент должны были бы списать все кредиты. 

Конечно, такая система требует множества уточнений ради справедливости (и определенная попытка учесть нюансы содержится в Лев 25, 14-16, где говорится, что цена земли уменьшается пропорционально числу лет, оставшихся до юбилея). Однако важным остается основной принцип: неравное экономическое положение не должно становиться причиной все большей бедности бедных, а богатые должны помнить, что владение и накопление не является главным приоритетом в жизни. То, что имеет человек, — это Божий дар, которым нужно уметь делиться с другими, особенно с бедными, воспринимая их как членов одной общины — Божьей семьи.

«Лето Господне благоприятное»

Описанная в Лев 25 социально-экономическая система многими комментаторами воспринимается как утопическая, нереалистичная в человеческом обществе. Впрочем, на других страницах Библии мы не находим подтверждений, что предписания о юбилейном годе выполнялись на практике. Отголоски Божьего замысла, содержавшегося в описании юбилея, мы находим у пророков: например, Исайя говорит о Божьем Помазаннике: «Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение и узникам открытие темницы, проповедывать лето Господне благоприятное» (Ис 61, 1-2а).

Именно эти слова читает Господь Иисус в синагоге в Назарете в начале Своего служения (Лк 4, 18-19): Его миссию можно назвать «летом Господним благоприятным», которая приносит освобождение тем, кто действительно в нем нуждается. Хотя здесь не употребляется слово «юбилей», но «программа» служения Христа раскрывает самый глубокий смысл того, чему должна была служить эта ветхозаветная практика. 

Сегодня каждый верующий во Христа может сказать, что эти слова Писания исполнились в Иисусе и стали реальностью для него или ее лично. Юбилейный год помогает еще глубже проникнуться этой истиной и еще сильнее позволить Божьей благодати действовать в нашей жизни, освобождая нас из «долговой ямы» вины и от всего, что мешает жить в свободе детей Божьих — включая различные зависимости. В то же время мы призваны обновить в себе осознание тех даров, которые даны нам не для эгоистического обладания и накопления, а для того, чтобы строить единство (communio) с нашими братьями и сестрами, помогая вернуть достоинство наиболее бедным. Если в таком духе воспринимать то, что попадает в наши руки — не только материальные блага, но и таланты и добродетели, — юбилей станет причиной особой радости, которую Господь обещает Своим ученикам (ср. Ин 15, 11), и источником надежды на Его непрестанное благословение в наших делах. А о надежде — теме нынешнего юбилея — мы поразмышляем в следующий раз.

Автор: Виктор Жук SJ

Вспомним, что наши предыдущие размышления, посвященные выражению «Царство Божье» в проповедовании Христа, мы завершили упоминанием про слова, которые мы находим в Евангелии: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф 18, 3). Поэтому давайте попытаемся открыть для себя, что означает этот призыв Господа Иисуса для нашей веры.

Сразу стоит отметить, что «обратитесь» в греческом оригинале звучит иначе, чем обычно в Евангелии: не metanoeite («преображать ум, сердце»), а straphēte (что буквально означает «повернуться»). Христос словно призывает нас оглянуться назад, вспомнить время, когда мы были детьми.

Детство — несомненно, особый этап в жизни. Мы, взрослые, наблюдая за детьми, часто с ностальгией вспоминаем собственное детство и, возможно, хотели бы вернуться, хотя бы на мгновение, в то время беззаботности, спонтанности, непосредственности, легкости и радости, которые обычно характеризуют этот период. Имел ли в виду Господь Иисус в приведенных выше стихах из Евангелия именно эти черты детства? Не исключено, что многим из нас Он посоветовал бы поучиться у детей этим качествам. Конечно, не впадая при этом в инфантилизм. Но прежде всего, глядя на детей, мы должны осознать, что их жизнь проходит в постоянной связи, общности с другими людьми — в первую очередь со своими родителями. Детство — это время радикальной зависимости от взрослых, от тех людей, чей долг (или, лучше сказать, призвание) — заботиться о дарованном им Богом потомстве. Что этот факт говорит о наших отношениях с Богом?

Сын Божий — наш пример того, как быть детьми

Называя Бога своим Отцом, Господь Иисус показывает, что Его жизнь неразрывно связана с Тем, от Кого он неустанно черпает свое существование. В Евангелии мы неоднократно видим, как Христос подчеркивает, что для Него просто невозможно воспринимать Себя отдельно от Отца: «Все предано Мне Отцем Моим» (Мф 11, 27); «Я ничего не делаю от Себя, но как научил Меня Отец, так и говорю» (Ин 8, 28). Невозможно представить, чтобы Сын действовал независимо, по какому-то своему плану. Это не означает, что Его личность исчезает, что Он является марионеткой или «аватаром» Отца. Напротив, именно в этих отношениях Иисус полностью раскрывает и проявляет себя, свое сыновство, свою глубочайшую идентичность — не будучи ребенком по возрасту, но и никогда не теряя связи с Отцом. И в этом Господь Иисус является для нас примером и образцом.

Когда мы становимся взрослыми, мы как-будто «вырастаем» из детства: обретаем независимость от родителей, строим свою жизнь, самостоятельно принимая решения… Это «нормальный» процесс взросления. Хотя наша связь с родителями, пока они живы, обычно сохраняется, все же мы воспринимаем себя и свою жизнь отдельно от них. Здесь стоит вспомнить, что в более традиционных обществах — как в прошлом, так и во многих местах сегодня — отделение от семьи происхождения, от родителей не столь радикально, как это часто бывает в западной культуре, и связи между поколениями остаются крепкими. Папа Франциск часто подчеркивает важность этих связей в своем учении. В любом случае, даже становясь взрослыми по меркам этого мира и хотя бы частично независимыми от своих родителей, мы никогда не перестаем быть детьми нашего Небесного Отца, который никогда не перестает любить и заботиться о нас.

Противоположное положение вещей — это ощущение себя «сиротами». Хотя мы не обязательно называем так свое внутреннее состояние, одиночество и оставленность, которые мы порой чувствуем (и которых стараемся избегать любой ценой…), создают впечатление, что у нас нет защитника, не к кому обратиться за поддержкой, что мы никому не нужны. Иисус обещает своим ученикам: «Не оставлю вас сиротами; приду к вам» (Ин 14, 18). А через пророка Исаию Господь говорит: «Забудет ли женщина грудное дитя свое?.. но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (ср. Ис 49, 15).

Жить любовью, как дети

От самой зари нашей жизни мы нуждаемся в любви, принятии, нежности и заботе со стороны других. Эта потребность особенно очевидна, когда мы маленькие и о нас заботятся взрослые. Но на самом деле мы никогда не перестаем нуждаться в любви.

Иисус не «стыдился» того, что Он — Сын, который живет любовью Отца. Мы созданы по Его сыновнему образу, и Он как Сын раскрывает нашу глубочайшую сущность.

Мы существуем благодаря любви. Наши родители, в первую очередь, а затем и другие значимые личности должны быть образом Божьей любви к нам, но человеческая любовь всегда несовершенна, и только в Боге мы находим совершенную любовь, которая не ставит нам никаких условий и склоняется к нам, чтобы обнять нас в нашей хрупкости. Можно сказать, что сутью всего процесса христианского обращения является открытие совершенной Божьей любви, по сравнению с которой любой опыт человеческой любви всегда будет лишь тенью.

Когда мы не осознаем свою потребность в любви, когда эта потребность не удовлетворяется, мы начинаем искать ее суррогаты, например, доказательства того, что мы лучше и важнее других, пытаясь именно таким образом «оправдать» свое существование. В определенный момент мы можем начать считать такое отношение «нормой», потому что «все так делают». Зависть, жадность, злопамятность, вредные пристрастия — вот «плоды» такой жизненной установки, которое заставляет нас видеть свое достоинство не в том, что мы любимы чистой и милосердной любовью, а в достижениях и благах этого мира, которые преходящи. А наш Небесный Отец ждет, когда же мы обратимся — вернемся в Его объятия, как истинные дети.

Как можно совместить наши взрослые обязанности с евангельской позицией дитя? Как было сказано выше, это совершенно точно не означает инфантильности или нежелания брать на себя ответственность за собственную жизнь. Поэтому мы продолжим размышления на эту тему в следующем материале рубрики «Библейский лексикон».

Автор: Виктор Жук SJ

Источник: Біблійны лексікон: Быць як дзеці | Каталіцкі Веснік

Изображение: Pixabay / Pexels

В ноябре мы особым образом празднуем наше общение со святыми и усопшими верными, которые предшествовали нам на пути к вечности, а в конце литургического года мы слышим в слове Божьем апокалиптические тексты о «последних вещах». Это время очень подходит для того, чтобы обратить наш внутренний взгляд на правду о том, что выходит за пределы нашего земного существования. Именно в откровении Божьего (или Небесного) Царства заключается тайна нашего конечного предназначения. С другой стороны, Царство «вторгается» в нашу земную действительность и уже присутствует здесь, в этой нашей жизни, и мы призваны распознавать его знаки и содействовать его расширению. Следует еще раз подчеркнуть, что Царство Божье в своей полноте для человеческого разума, по крайней мере, в этом земном существовании останется тайной: оно касается самого Бога и потому превышает наши способности воображения и понимания. «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его», — утверждает апостол Павел (1 Кор 2, 9). Однако в то же время Отец Небесный желает, чтобы наш разум все больше преображался через познание истины о смысле и цели нашей жизни, открытой нам Сыном Божьим через дар Святого Духа. Образно говоря, мы призваны к тому, чтобы одной ногой твердо стоять на земле, а другой найти опору в небе — Божьем пространстве, где царит Его порядок.

Уже — и еще нет

Этот парадокс Царства Божьего — тот факт, что оно наступит во всей своей полноте в конце истории, но уже присутствует в реальности нашего мира — теологи описывают как «уже и еще нет». Христос часто упоминает в своем учении момент, когда «Сын Человеческий приидет во славе Своей и Отца и святых Ангелов» (Лк 9, 26) — момент, когда свершится суд над историей и каждым человеком.

С другой стороны, когда Иисусу задали вопрос: «Когда придет Царство Божье?», Он ответил: «не придет Царство Божье приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царство Божье внутрь вас есть» (Лк 17, 20-21). Выражение «внутри вас» можно понимать и как «среди вас»: таким образом Господь Иисус дает понять, что с Его пришествием в этот мир Божье Царство уже стало реальностью, но не все это осознают. Например, кто-то истолковывал победу Христа над злыми духами как Его сотрудничество со злом! Иисус показывает абсурдность такого обвинения и заявляет: «Если же Я перстом Божьим изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царство Божье» (Лк 11, 20). Сила, которой обладал Христос, свидетельствовала о реальном действии Бога в этом мире, о присутствии Божьего Царства.

В Евангелии мы также находим следующие слова Христа: «Говорю же вам истинно: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царство Божье» (Лк 9, 27). Очевидно, Господь Иисус говорит здесь не о «конце света», который еще не наступил, а о другом событии, которое особым образом раскрыло действие Бога в истории человечества. Этим уникальным и решающим событием стала Пасха Иисуса: Его смерть и воскресение, которые бесповоротно изменили ход истории. Пасха Иисуса — это событие, не ограниченное во времени, и мы имеем к нему доступ сегодня благодаря Святому Духу — Духу Воскресшего Господа, который действует в Церкви, мистическом Теле Христовом, в каждом таинстве и каждый раз, когда мы взываем с верой: «Авва, Отче!» (ср. Рим 8, 15), а также когда по Его вдохновению мы совершаем дела любви. Таким образом, Царство Божье, о котором мы просим, ​​чтобы оно пришло «и на земле, как на небе», становится реальностью.

Путь на Небеса — путь любви

Рассказывая о Божьем Царстве, Господь Иисус говорит о моменте суда, который покажет истинную ценность выборов и поступков конкретного человека (образ жатвы в притчах символизирует этот решающий момент). Этот суд ожидает каждого после завершения его земного пути, но то, что Христос открывает нам о нем, должно стать критерием для наших ежедневных решений, действий, слов и мыслей. Таким образом, Царство Небесное воплощается через наше послушание Слову Божьему. Если бы нам нужно было очень кратко назвать критерий Божьего суда и одновременно высший закон Небесного Царства, то мы могли бы процитировать св. Иоанна Креста: «На закате нашей жизни мы будем судимы по тому, как мы любили».

В Нагорной проповеди Христос предупреждает своих учеников: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф 5, 20). Господь Иисус устанавливает «высокую планку» для тех, кто хочет в полной мере ощутить радость принадлежности к Царству нашего Небесного Отца. Однако на этом трудном пути к Небесам Он не оставляет нас одних: Он не только подает нам пример, но и всегда рядом, чтобы поддержать нас и даровать нам необходимую благодать, потому что самостоятельно мы действительно не способны достичь совершенства граждан Небес. Повторим сказанное в одном из предыдущих размышлений: Царство Божье — это сам Иисус, Сын Божий, который открывает нам любовь Отца и дает нам силы идти по пути любви, которым Он сам прошел. «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное», — вот как еще Господь Иисус говорит о доступе в Дом Отца (Мф 18, 3). Давайте же всегда помнить, что мы — дети Отца Небесного, и всей своей жизнью будем свидетельствовать об этом. А когда придет наше время, увидим Его лицом к лицу в Его Царстве.

Автор: Виктор Жук SJ

Источник: Біблійны лексікон: Валадарства Божае. Ч.4 (заключная) | Каталіцкі Веснік

Изображение: Джованни Баттиста Гаулли, «Поклонение ягненку» (Моделло из фрески апсида в Иль-Джезу, Рим) / Фото: ARTExplorer

В предыдущей статье мы также заметили, что наш Божественный Наставник чаще всего использует притчи в учении о Царстве Божьем. Иисус обращается к самым разнообразным образам из разных сфер человеческой жизни, чтобы передать истину о тех законах и логике, которые действуют там, где действительно царит Господь Бог, где Его справедливость и любовь становятся реальностью, где Его желание для людей — Его любимых детей — отражается в их мироощущении, отношениях, выборе.

Зерно: плодотворный образ

Сегодня я хочу обратить наше внимание на то, что среди образов, к которым обращается Сын Божий в своих притчах, особое место занимает семя, зерно. Самая первая притча в синоптических Евангелиях (Мф, Мк, Лк) — это рассказ о сеятеле, который сеет зерно. Позже этот образ возвращается в притчах о горчичном семени; о хорошем зерне и плевелах. В Евангелии от Марка мы находим уникальное сравнение Царства Божьего с семенем, которое растет само по себе (Мк 4, 26-29). Также и в Четвертом Евангелии, где практически отсутствует учение Иисуса в притчах (поскольку, Иоанн ставит своей целью дополнить то, что уже написано другими евангелистами), имеется очень короткая аллегория  семени, которое умирает в земле, чтобы принести обильный плод (Ин 12, 24). Предлагая этот естественный образ, Господь Иисус подает пример и в то же время побуждает своих учеников занимать «созерцательную позицию» по отношению к окружающей действительности, уметь останавливаться, «читать» книгу природы, которую Всевышний Творец писал и продолжает писать непрестанно, когда призывает все сущее к жизни. Семя — универсальный (хотя и не единственный) инструмент, позволяющий тварным созданиям — и растениям, и животным, и людям — участвовать, сотрудничать в божественном деле творения по повелению Господа: «Плодитесь и размножайтесь!» (Быт 1, 22.28).

Сегодня, благодаря современной науке, мы лучше понимаем, как этот порядок «вписан» и закодирован в Божьем творении на уровне ДНК, и это совсем не мешает нам верить, а наоборот, позволяет еще больше восхищаться величием Творца.

Секрет преображения, заключенный в семени

Процесс трансформации семени, пожалуй, лучше всего помогает нам осознать трансформацию, происходящую в нашей собственной жизни. С материальной точки зрения наше существование начинается с семени. В утробе матери человек за короткое время претерпевает невероятные метаморфозы. Когда мы рождаемся в этот мир, дальнейшие изменения на физическом уровне могут показаться уже не такими удивительными, но и этот процесс достоин восхищения. Но что чрезвычайно важно, в открытой нам Богом перспективе процессы преображения в этом мире для нас не заканчиваются, а только начинаются: апостол Павел, объясняя истину о нашем будущем воскресении, сравнивает земное человеческое тело с семенем, которое после физической смерти должно родиться во славе: «Сеется в тлении, восстает в нетлении… сеется тело душевное, восстает тело духовное»  (1 Кор 15, 35-50). Так, согласно нашей надежде во Христе, физическая смерть — это лишь переход, после которого наступает совершенно новый этап — этап длиною в вечность.

Переплетаясь с процессами, происходящими с нашим физическим телом в этом мире, происходит и другое преображение — в духовной реальности нашей жизни. Толкуя притчу о сеятеле, Господь Иисус раскрывает смысл образа семени: «Сеятель слово сеет» (Мк 4, 14). Мы можем сказать, что с духовной точки зрения начало человеческой жизни — это Божье «да», сказанное твоему и моему существованию. Оно сопровождается на протяжении всего нашего существования бесчисленными другими зернами чудесных Божьих обетований и слов, которые приглашают нас на путь жизни и ждут, чтобы быть принятыми на почве сердца нашей свободой. Самое важное Слово, сказанное Богом Отцом в вечности, — это Его Сын, данный нам в воплощении как Брат, Друг и Спаситель. Именно к Нему направляет нас Небесный Отец как к источнику «глаголов вечной жизни» (Ин 6, 68).

Живая связь с Иисусом — Сыном Божьим, послушание Его слову — это процесс прорастания Божьего семени, процесс воплощения Царства Небесного в конкретике нашего существования. В то же время, как предупреждает Господь в притчах о сеятеле и о плевелах, существует реальное противодействие со стороны врага — дьявола, который хочет всячески воспрепятствовать принятию и росту слова Божьего в жизни человека и коварно сеет свои семена зла и пороков. Поэтому мы должны быть бдительны и принять, что послушание Слову Жизни неизбежно будет означать борьбу и противостояние  искушениям и своеволию.

Семя — символ скромного начала

Образ семени учит нас важному закону, касающемуся процессов Царства Божьего. Семени нужно время, чтобы вырасти, поэтому требуется терпение, чтобы уметь ждать, уважать динамику созревания и роста, доверять этой таинственной силе, находящейся вне нашего контроля, и позволять ей работать. Очень часто, особенно в нашей сегодняшней реальности, для которой характерно стремление как можно быстрее добиться большего, не хватает именно терпения и принятия того ритма, который не поддается внешнему контролю.

Через притчу о горчичном зернышке — самом маленьком из всех семян, но дающем начало большому растению, — Господь Иисус подчеркивает, что дела Царства Божьего имеют скромное начало, но приносят несоразмерные плоды. Этот факт учит нас смирению и умению на нашем духовном пути придавать должное значение тем вещам, которые кажутся слишком малыми и незначительными, но, в конце концов, становятся решающими в нашей плодовитости для Царства Божьего. Господь обращается к нам через слово, записанное для нас в Библии: средство, на самом деле, весьма скромное, от которого так легко отмахнуться, считать чем-то слабым, неважным, поставить на последнее место в списке приоритетов… В нашей повседневной жизни мы легко упускаем возможности совершать простые жесты сострадания и доброты, потому что они кажутся лишними, второстепенными, но они могут стать теми маленькими семенами, которые постепенно принесут богатые плоды любви и надежды в нашей жизни и жизни наших близких. Наши добродетели не возникают чудесным образом, но возрастают через терпеливую верность в самых смиренных делах и поступках.

Советую дорогим читателям найти в интернете очень мудрую и красивую молитву Антуана де Сент-Экзюпери (автора «Маленького принца»), в которой он просит Господа научить его искусству маленьких шагов. Пусть Господь даст нам желание и способность благодаря смиренным жестам изо дня в день позволять Его Царству становиться реальностью в нас и вокруг нас.

Автор: Виктор Жук SJ

Источник: Біблійны лексікон: Валадарства Божае. Ч.3 | Каталіцкі Веснік

Изображение: Aleksejs Bergmanis @ Pexels

Напомню, что в предыдущей статье речь шла о контрасте между политическими ожиданиями евреев относительно установления независимого «царства» Израиля и новым видением Божьей реальности среди людей, которое проповедовал Христос. Это новшество касалось, прежде всего, Личности самого Иисуса в нашем мире и должно было привести к глубокому духовному преображению человека. Христос, Владыка Вселенной, через жертвенную любовь готов поделиться своей животворящей силой со всеми, кто будет сотрудничать в созидании Царства Божия.

Почему в притчах?

Господь Иисус чаще всего учил о Царстве не напрямую, а через образы, притчи, рассказы. Стоит остановиться на этом факте: аллегорические образы заставляют нас не просто ждать готовых рациональных ответов, но и самим включаться в процесс интерпретации, приобретать установку молчаливого созерцания и уважения к Тайне, которая нас окружает и которой мы сами проникнуты. Тайна Царства Божия недоступна нашему обыденному восприятию, потому что она затрагивает тайну самого Бога, и думать, что мы постигли сущность Бога, не только неуместно, но и очень опасно. Однако Господь, Творец всего, хочет открыть себя и свой замысел нам, детям своим, если мы будем искать Его со смирением и чистым сердцем.

В Евангелиях, по разным подсчетам, мы можем найти не менее 20, а то и 30 притч. Используя образы и аллегории, иногда Иисус прямо упоминает Царство, а иногда это понятно из контекста. Некоторые из притч очень кратки (например, образ закваски занимает всего один стих), некоторые очень подробные (как история о милосердном отце и двух сыновьях). Разные притчи подчеркивают разные особенности действия Бога в отношении нас, Его детей, и нашего ответа на Божье приглашение, поэтому их нельзя привести к общему знаменателю. Можно попытаться «классифицировать» их, разделив, например, на те, в которых используются образы природы (притчи о зерне, о разных видах почвы, о сеятеле); ситуации, связанные с экономической реальностью (таланты, спрятанное сокровище, заблудшая овца и потерянная драхма, рыба в сети, слуги в винограднике); и те, которые говорят о характере взаимоотношений между людьми (блудный сын, злой раб, жестокие виноградари, добрый самаритянин, неверный управитель)… Конечно, каждую из притч следует рассматривать отдельно, чтобы понять, что хочет сказать нам Господь Иисус.

Царство Божие в центре жизни

Хотя Небесный Учитель обращается к образам, близким повседневной реальности Его слушателей, очень часто они содержат в себе парадокс, неожиданный финал, который удивляет и переворачивает наше обычное представление: работники, трудившиеся в винограднике целый день, получают такую ​​же плату, как и те, что проработали всего один час; господин хвалит неверного управителя за сообразительность… В такие моменты вспоминаются слова Господа, сказанные через пророка: «Мои мысли — не ваши мысли…» (Ис 55, 8). В любом случае, каждая из притч Иисуса предлагает нам созерцать Бога в центре всей нашей реальности, осознавать то таинственное присутствие, которое, хотя и скрыто от обычного взгляда, однако, в конечном итоге определяет все. «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его», — говорит Христос (Мф 6, 33).

Царство, о котором мы просим: «Приди!», обращаясь к нашему Небесному Отцу, является абсолютным приоритетом для детей Божьих. Этой истине Сын Божий посвящает две короткие притчи — о сокровище, скрытом на поле, и о драгоценной жемчужине (Мф 13, 44-46). Царство Божье не может быть «одной из многих» вещей в нашей жизни. Оно не может быть просто «приправой» ко всему остальному. Речь даже не идет о том, чтобы «ставить Бога на первое место», потому что, в конце концов, этого «первого» места всегда будет недостаточно. В романе Пола Янга «Хижина» Лица Святой Троицы так объясняют главному герою Макензи ситуацию с обозначением приоритетов: «Если ты поставишь Бога наверху, что это будет означать на самом деле и в какой степени будет достаточно?.. Я не хочу получить лишь часть тебя или часть твоей жизни… Я не хочу быть первым в списке твоих ценностей, я хочу быть в центре всего».

Царство Божье в реальности нашей жизни, наш личный завет с Богом охватывает все ее измерения и не ограничивается какой-то одной — «религиозной» или «духовной» — сферой. И в этом нет ничего удивительного, ведь мы верим, что Бог — наш Создатель и Спаситель «на все 100%», а не частично — на 20, 50 или даже 99%; и дело тут не в некоем долге, «навязанном» нам извне, а в том, чтобы найти истинный смысл и полноту нашей жизни.

Радость и красота — признаки принадлежности Царству Божию

Интересно, что Господь Иисус, уча в притче о сокровище Царствия, подчеркивает радость, которую испытывает человек, найдя его (Мф 13, 44). Св. Павел вслед за Господом говорит о радости в Святом Духе как измерении Царства Божьего: «Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим 14, 17). Святой Игнатий Лойола в правилах распознавания разных духовных движений уточняет, что искуситель может предложить человеку и «подделку», ложную радость, которую якобы мы можем получить от какого-то быстрого удовлетворения, но которое в конечном итоге приносит разочарование и печаль.

В своем учении Папа Франциск часто напоминает нам о радости, которая характеризует учеников Христа: свое первое апостольское обращение он назвал «Радость Евангелия», а позже обратился к верующим с другим посланием о призыве к святости — «Радуйтесь и веселитесь».

Будет ли присутствовать в жизни радость — вопрос нашего выбора. От каждого из нас зависит, пойдем ли мы навстречу тому, что ее приносит, будем ли стремиться к истинной красоте, которая отличает учеников Иисуса, щедро откликающихся на Его призыв. Только если мы будем помнить про ценность того дара, который получили через веру, если будем иметь опыт радости в Святом Духе, у нас будет живое и страстное желание подчинить все измерения нашей жизни славе Царства Божьего.

В следующий раз мы продолжим размышлять над тем, что Господь Иисус хочет сказать нам о тайне Царства через притчи.

Автор: Виктор Жук SJ

Источник: Біблійны лексікон: Валадарства Божае. Ч.2 | Каталіцкі Веснік

Изображение: xijian @ Getty Images Signature

Однако такое усилие принесет богатые плоды: если в этом процессе мы откроемся свету Святого Духа, происходит обращение нашего разума и сердца. Своим словом Бог меняет наше восприятие реальности и, прежде всего, наших отношений с Ним и нашими ближними.

Одним из таких сложных для понимания терминов является «оправдание». Это слово чаще всего находим в посланиях апостола Павла (особенно в Послании к Римлянам), однако оно также встречается, например, в притче Иисуса о молитве мытаря и фарисея в Иерусалимском храме: Господь говорит, что мытарь, прося Бога о милосердии, отходит «оправданный», а гордый фарисей — нет (Лк 18, 14). Наверное, первая ассоциация со словом «оправдание», которая приходит на ум — это судебный процесс, в ходе которого обвиняемый может быть «оправдан», то есть,  освобожден от обвинений. Это может произойти, если доказано отсутствие противозаконных действий или обнаружены смягчающие обстоятельства. Другая ситуация, когда кто-то «оправдывается» в ответ на критику или выговор: он ищет и приводит аргументы, которые позволят отвести вину. В каждом из этих случаев нарушается определенный баланс, правильное положение вещей. Кто-то поступил несправедливо, и необходимо восстановить гармонию. Эти примеры отчасти помогают понять, что имеется в виду в Священном Писании, когда речь идет об оправдании человека Богом: там также имеется в виду исправление положения вещей, которое происходит вследствие нарушения гармонии, справедливости. Но что значит «справедливость»? Давайте рассмотрим более детально это понятие.

Справедливость и праведность

Еврейское слово ṣedāqāh (tsedaka), как и греческое dikaiosýnē, имеет два основных значения: справедливость и праведность.

В классическим — Синодальном — переводе на русский язык слово «справедливость» («справедливый» и т. д.) чаще всего употребляется по отношению к Богу, а по отношению к человеку используется слово «праведный». Также следует иметь в виду, что «справедливость» переводится старым эквивалентом «правда», а то, что мы сегодня называем «правда», переводится как «истина». Поэтому, например, выражение «блаженны алчущие и жаждущие правды» на самом деле относится к стремлению к справедливости.

Справедливый или праведный человек — это тот, кто уважает и поддерживает правильное положение вещей: не только с Богом и другими людьми, но и со всеми Божьими созданиями. Что это за правильное положение вещей, человек узнает благодаря Божьему откровению, данному через Завет. Заповеди и нормы, которые мы находим в Священном Писании, конкретизируют желаемое Богом состояние гармонии. Но, конечно, речь идет не только о внешнем поведении, ведь поступки человека рождаются в его сердце (ср. Мф 15, 19). Именно на этом — на необходимости глубокого внутреннего изменения, а не только внешнего поведения — настаивает Господь Иисус в Евангелии (ср. Мф 5, 20).

Важной особенностью справедливости как добродетели является готовность действовать ради восстановления гармонии и мира, когда они нарушены. От имени Бога автор псалма после перечисления беззаконных поступков человека, восклицает: «ты это делал, и Я молчал; ты подумал, что Я такой же, как ты. Изобличу тебя и представлю пред глаза твои» (Пс 50(49), 21). Теперь нам необходимо рассмотреть, как действует Бог, когда справедливость попирается, уничтожается.

Тяжба Бога с человеком

Бог, верный своему Завету с человеком, всегда поддерживает справедливость. Человек  же, наоборот, часто нарушает свои обещания. Что делать, когда это происходит? Господь уважает свободу человека, но, как только что было сказано, Он не может оставить несправедливое положение вещей в качестве нормы. Как поясняют экзегеты, в Священном Писании мы находим такой способ общения, как тяжба, спор (rîb на иврите): пострадавшая сторона предъявляет свои претензии к обидчику и часто делает это в весьма эмоциональной форме, откровенно говоря о том разрушительном эффекте, который несут с собой несправедливые действия. Чтобы проиллюстрировать, как это происходит между людьми, стоит обратиться к отрывку Бытия 31, 22-55: там красноречиво описан спор между Лаваном и Иаковом, где оба высказывают друг другу свои претензии. Цель такого спора — не оскорбление другого человека, не разрушение мира, а восстановление гармонии, баланса и справедливости. Конечно, здесь необходима готовность простить вину и дать новый шанс обидчику. Господь Иисус в Евангелиях неоднократно призывает мириться сторонам конфликта между собой, потому что в противном случае дело дойдет до суда и тогда последствия могут быть весьма негативными (ср. Мф 5, 25).

На страницах как Ветхого, так и Нового Завета мы слышим порой весьма резкие обращения, направленные Богом через пророков к Своему народу, где Господь выражает свою «обиду», подробно описывая то, в чем провинился Его верные. Достаточно прочитать начало книги Исаии (1, 2-20), где адресаты пророка описаны как «князья Содомские», или речи Иисуса к фарисеям (Мф 23, 13-36), где Его собеседники названы «окрашенными гробами». Подобные обращения не могут быть нейтральными по своей форме: Господу не все равно, что происходит с Его детьми. Он не холодный, беспристрастный судья, который просто выносит приговор. Такой эмоциональный стиль призван “встряхнуть” сбившегося с пути, чтобы дать ему возможность осознать всю опасность поведения, противоречащего воле Божьей. При этом Господь открывает путь к обращению (на иврите одно из значений этого слова — именно «возвратиться»: вернуться к Богу, на правильный путь). В таком понимании отношений между партнерами Завета легче увидеть, как справедливость идет рука об руку с милосердием, как эти два качества Бога — и наши, если мы того пожелаем, — на самом деле не противоречат друг другу.

Оправданные любовью

Таким образом, оправдание как дар Божий через Его Сына, умершего и воскресшего за нас, есть восстановление справедливых, гармоничных отношений с созданиями, которые сошли с правильного пути, но готовы вернуться на истинный путь, принимая милосердную любовь и прощение. Эти новые отношения основаны на глубокой близости, обусловленной внутренним изменением: своей благодатью, достигающей самых глубин нашего существа, Бог, наш любящий Отец, притягивает к себе сердце, которое не найдет покоя, пока не успокоится в Нем (св. Августин). Нам не нужно искать «самооправдания»: мы оправданы любовью Божией, которой Бог «до конца возлюбил» нас в Сыне Своем, и вновь и вновь дает нам доказательства этой любви, изливая на нас свое милосердие. Пусть осознание этой истины будет поводом для непрестанного прославления Бога нашими устами!

Автор: Виктор Жук SJ

Источник: Біблійны лексікон: апраўданне | Каталіцкі Веснік

Само слово «царство» может казаться очень далеким от нашего опыта. В нашей повседневной жизни мы его просто не используем, и поэтому оно рискует остаться абстракцией.

В русском языке «царство» или «царствие», наверное, больше ассоциируется с историей, с прошлым (хотя и сегодня на международной политической арене все еще существуют «королевства»). Или с детства мы можем помнить сказки, в которых рассказывалось о «тридевятом царстве»… Ясно одно: это слово неразрывно связано с понятием власти.

Власть Божественная и человеческая в Ветхом Завете

Если мы обратимся к Ветхому Завету, то обнаружим весьма конкретные описания структур власти, которые определяли общественную жизнь народа. Особенностью политической организации Израиля на фоне других народов была убежденность в том, что избранный народ — это народ Божий, то есть сам Бог является его реальным вождем, «Царем» (или «Королем»). Когда в Израиле возникла монархия, цари должны были исполнять роль наместника Яхве и руководствоваться Законом, который Он дал. Однако, как повествуют исторические книги еврейской Библии, израильские и иудейские цари очень редко соответствовали этому призванию «пасти народ Божий» и чаще всего своевольно заботились о своих собственных интересах. Поэтому пророки обращались к тем, кто держал власть в своих руках, предупреждая о последствиях неповиновения воле Божией, и констатировали утрату избранным народом своей независимости в результате неверности Закону. Разочарование в земных царях шло рука об руку с надеждой, подкрепленной Божьими обетованиями, что Господь, наконец, вмешается в ситуацию и пошлет такого царя — своего помазанника («мессию» по-еврейски), который восстановит правильное положение дел в сообществе Израиля и защитит народ от внешних врагов.

Ожидания относительно Царства во времена Иисуса и новизна Христового Евангелия

На этом фоне мы лучше понимаем ожидания относительно Божьего Царства и Божьего Мессии («Христа» на греческом языке), которые существовали в израильском обществе во времена Иисуса. Евреи понимали вмешательство Бога прежде всего как политические перемены: освобождение от тогдашних оккупантов — Римской империи, а также установление определенного общественного порядка (который разные люди, наверняка, видели по-разному). Эти ожидания очень красноречиво показаны в вопросе некоторых учеников непосредственно перед вознесением Иисуса: «не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю?» (Деяния 1, 6). Даже после воскресения Иисуса, после всего, что они от Него услышали, они сосредоточены на конкретном политическом решении!.. Наверное, духовная составляющая новой реальности Царства их в определенной степени интересовала, но во всем своем учении Христос настаивал на том, что Царство Божие касается, прежде всего, глубокого изменения сердец, принятия Нового Завета — совершенно новой перспективы спасения, превосходящей любое человеческое представление и не ограничивающейся территориальными границами Израиля. В этом новом видении Царства Божия центральное и главное место занимает Личность самого Иисуса — Агнца Божьего, Который своей кровью искупляет от власти греха и смерти каждого, кто верит в Него и принимает Его, Единородного Сына Божьего, как Спасителя и Господа своей жизни.

Царствование Христа — через любовь

В ходе своей публичной деятельности Иисус избегал того, чтобы Его воспринимали как царя по слишком земным и человеческим ожиданиям людей того времени: про это говорит евангелист Иоанн, рассказывая о знаке умножения хлебов (Ин 6, 15). Подобным образом наш Господь не хотел, чтобы Его считали мессией только в том смысле, что Он был способен творить чудеса, исцелять людей и т. д. В Евангелии от Марка лейтмотивом прослеживается «мессианская тайна»: то, кем является Иисус как Мессия, полностью открывается только на кресте, когда Он отдает свою жизнь, чтобы мы получили жизнь вечную. Во время суда перед Пилатом Иисус исповедует, что Он является Царем, но таким, который не ищет господства над другими по примеру правителей этого мира (ибо «Царство Мое не от мира сего» (Ин 18, 36)). Он такой Царь, который «пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине» (Ин 18, 37). Во время Тайной Вечери Господь объясняет ученикам: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин 14, 6). Хоть мы и не находим в Евангелии следующего утверждения, но по аналогии можем сказать, что Иисус и есть Царство Божие: Он есть исполнение всех обетований, которые Бог дал людям в своей безграничной любви; Он — Лик Отца; Любовь, которая воплощается и призывает к жизни Любовью и ради Любви. Можно сказать, что в этом заключается критерий нашей принадлежности к Божьему Царству.

Наше участие во владычестве Христа

«И соделал нас царями и священниками Богу и Отцу Своему» — так книга Откровения описывает нашу новую идентичность во Христе (ср. Откр 1, 6) — исполнение обетования, данного Богом своим избранным на Синае (Исход 19, 6). Ты и я через нашу веру, т. е. живую связь с Воскресшим Господом, являемся частью этого царства: хотя оно и не доступно в полной мере нашему непосредственному восприятию, и полная его сущность всегда остается тайной в этой жизни, тем не менее оно реально присутствует и действует в нас. 

Перед вознесением на небо Иисус говорит: «дана Мне всякая власть на небе и на земле» (Мф 28, 18), но также обещает ученикам, что они облекутся «силою свыше» (Лк 24, 49), когда на них сойдет Дух Святой. Иисус желает делиться с нами своей животворящей силой, посылая Духа любви, и именно в любви заключается власть: та единственная власть, которая имеет значение в Царстве Божием. Мы становимся истинными правителями — царями и царицами, королями и королевами, и одновременно «священниками Отца», когда выступаем посредниками благости Божией в этом мире.

В одной статье невозможно охватить все аспекты того, что говорит Священное Писание о Царстве Божием, поэтому мы продолжим размышлять на эту тему в следующем выпуске рубрики «Библейский лексикон».

Автор: Виктор Жук SJ

Источник: Біблійны лексікон: Валадарства Божае | Каталіцкі Веснік

Например, апостол Павел пишет фессалоникийцам: «Ваш дух [pneuma] и душа [psyche] и тело [soma] во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа» (1 Фес 5, 23). Обращаясь к коринфянам, он противопоставляет «духовное» и «душевное» (1 Кор 2, 14-15). В Евангелиях слова «душа» и «дух» употребляются как синонимы человека, хотя и здесь есть некоторые особенности. Например, там, где Иисус говорит: «Ибо кто хочет душу [psyche] свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу [psyche] свою ради Меня, тот обретет ее» (Мф 16, 25), — слово «psyche» следовало бы перевести как «жизнь», согласно еврейскому пониманию слова «nephesh», которое означает целостность человеческого существования в этом мире. В следующем стихе Иисус продолжает: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе [psyche] своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу [psyche] свою?» (Мф 16, 26), и здесь «psyche» имеет уже иное значение — бессмертную составляющую человеческой личности. Этот отрывок позволяет нам вспомнить важный элемент библейской антропологии: человеческая жизнь — это единство физического и нематериального существования (чаще всего передается словом «nephesh»). Надежда на бессмертие для евреев касалась не только невидимой души, но и воскресения тела, т. е. также физическая составляющая нашей человеческой природы призвана участвовать в той славе, которую Бог уготовал своему творению.

Таким образом, мы видим, что одни и те же слова в оригинальном библейском языке имеют разные значения или оттенки, причем надо учитывать, что Новый Завет был написан на греческом языке, тогда как Иисус и Его собеседники говорили на арамейском (а священные книги иудеев в синагогах читались на еврейском). Как в современных языках, так и в древних иногда трудно найти соответствующее точное слово, означающее то же самое, особенно когда носители языков принадлежат к разным мировоззрениям.

Даже в пределах греческой философии «душа» понималась по-разному: для Платона и его последователей души были бессмертными существами, которые в качестве наказания отправлялись в смертные тела и переселялись после смерти тела. Для Аристотеля и его школы душа считалась «движущим началом» физического тела и умирала вместе с ним (в то время как другой компонент — интеллект [nous] — был бессмертным, но, насколько можно понять, не был личной, а своего рода коллективной сущностью). Согласно этому видению, животные и даже растения также имели «душу», то есть соответствующее «движущее начало» существа, в отличие от неодушевленных созданий.

Кажется, что для св. Павла, когда он говорит о «душе» в вышеупомянутых отрывках, это слово имеет значение, подобное аристотелевскому, т. е. принадлежит только реальности этого мира, а не сверхъестественной. Павел противопоставляет «душевное» «духовному» — тому, что относится к Божьей реальности: хотя все творение — все телесное вместе с энергией, позволяющей ему двигаться, — происходит от Бога и существует благодаря Ему, однако для человека есть другое измерение существования. Здесь мы вспоминаем еще одну фундаментальную библейскую истину о человеческой природе. Мы созданы «по образу и подобию Божию» (Быт 1, 27), и именно этот образ Божий мы можем назвать духовной составляющей в человеке («дух» — это сущность самого Бога, как учит нас Божье откровение, например, в Ин 4, 24). Подобие Богу имеет различные аспекты: самосознание, разум, использование языка, но прежде всего это свобода и совесть; способность говорить Богу и другой личности «Ты», способность любить. Эти черты, которые никогда не перестают быть Божьим даром в человеке, могут в большей или меньшей степени проявляться в каждом из нас  в зависимости от того, насколько мы послушны Его голосу: соответственно, мы можем вместе с апостолом Павлом сказать, является ли человек более или менее «духовным». Некоторые отцы Церкви учили, что образ Божий присутствует как «печать» в человеке, а вот возрастать в подобии Богу — это задание, данное нам на всю жизнь.

Подводя итог вышесказанному, отметим: существование человека в Священном Писании воспринимается как единство материальной (тела) и нематериальной (душа, дух) составляющих, и надежда на вечность касается их обеих. Чаще всего в христианской литературе и в соответствии с большинством библейских авторов под «душой» человека понимается то же, что и «дух», т. е. его исключительное по сравнению с другими земными творениями качество образа Божия, который мы носим в себе. Поэтому будем же все больше возрастать в своей духовной сущности — в подобии Сыну Божьему, Воплощенной Любви.

Автор: Виктор Жук SJ

Источник: Біблійны лексікон: дух, душа, цела | Каталіцкі Веснік

Изображение:  ha11ok @ Pixabay