~8 мин чтения
В то время:
Иисус приходит в город Самарийский, называемый Сихарь, близ участка земли, данного Иаковом сыну своему Иосифу. Там был колодец Иаковлев. Иисус, утрудившись от пути, сел у колодца. Было около шестого часа.
Приходит женщина из Самарии почерпнуть воды. Иисус говорит ей: дай Мне пить. Ибо ученики Его отлучились в город купить пищи. Женщина Самарянская говорит Ему: как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки? ибо Иудеи с Самарянами не сообщаются. Иисус сказал ей в ответ: если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: «дай Мне пить», то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую.
Женщина говорит Ему: господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодец глубок: откуда же у тебя вода живая? Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодец, и сам из него пил, и дети его, и скот его? Иисус сказал ей в ответ: всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять; а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную. Женщина говорит Ему: господин! дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать.
Иисус говорит ей: пойди, позови мужа твоего и приди сюда. Женщина сказала в ответ: у меня нет мужа. Иисус говорит ей: правду ты сказала, что у тебя нет мужа; ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ты ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала.
Женщина говорит Ему: Господи! вижу, что Ты пророк. Отцы наши поклонялись на этой горе; а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме. Иисус говорит ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Вы не знаете, чему кланяетесь; а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине.
Женщина говорит Ему: знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все. Иисус говорит ей: это Я, Который говорю с тобою.
В это время пришли ученики Его и удивились, что Он разговаривал с женщиною; однако ни один не сказал: «чего Ты требуешь?» или: «о чем говоришь с нею?». Тогда женщина оставила водонос свой и пошла в город, и говорит людям: пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос? Они вышли из города и пошли к Нему.
Между тем ученики просили Его, говоря: Равви! ешь. Но Он сказал им: у Меня есть пища, которой вы не знаете. Посему ученики говорили между собою: разве кто принес Ему есть? Иисус говорит им: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его. Не говорите ли вы, что еще четыре месяца, и наступит жатва? А Я говорю вам: возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве. Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут. Ибо в этом случае справедливо изречение: «один сеет, а другой жнет». Я послал Вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их.
И многие Самаряне из города того уверовали в Него по слову женщины, свидетельствовавшей, что Он сказал ей все, что она сделала и потому, когда пришли к Нему Самаряне, то просили Его побыть у них; и Он пробыл там два дня. И еще большее число уверовали по Его слову. А женщине той говорили: уже не по твоим речам веруем; ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос.
Ин 4, 5-42
Spotify знает обо мне то, о чем я не говорю вслух. Он знает, что в полночь мне нужна одна музыка, а в семь утра — совсем другая. Он знает, что после определенных дней я слушаю Арво Пярта, а после других — что-то с ударными и без слов. Он составил мне плейлист «Сделано для тебя» и попал в точку так, что стало немного не по себе.
Мы живем в эпоху беспрецедентного знания о человеке. Алгоритмы предсказывают депрессию по паттернам скроллинга. Страховые компании покупают данные о фитнес-браслетах. Политические штабы знают, какой образ вас убедит, еще до того, как вы сами это осознали. Нас знают — в объемах, которые не снились ни одному исповеднику прошлого.
И при этом эпидемия одиночества продолжает расти.
Это не парадокс, это диагноз. Быть просчитанным и быть узнанным — принципиально разные вещи. Первое — операция над объектом. Второе — встреча между субъектами. И человек, при всей своей иррациональности, чувствует разницу немедленно и безошибочно.
***
Иисус говорит самарянке у колодца: «Ты имела пять мужей, и тот, которого ты ныне имеешь, не муж тебе».
Если читать невнимательно, это похоже на досье. Справка из базы данных. «Система вас идентифицировала».
Но посмотрите, что происходит с женщиной. Она не закрывается. Не убегает. Не оскорбляется, хотя имела все основания. Она открывается. «Господи, вижу, что Ты пророк» — и дальше задает самый глубокий вопрос своей жизни, который, очевидно, носила в себе давно и не с кем было его обсудить.
Знание Иисуса не парализует — оно освобождает. Почему?
Августин, который думал об этой сцене всю жизнь, дает ответ в одной фразе: «Тот, Кто просил пить, жаждал веры этой женщины». Он знал о ней все — и при этом чего-то от нее хотел. Нуждался в ней. Просил. Это не слежка и не досье. Это — желание, живая заинтересованность живым человеком. Которая предполагает, что тот, кого желают, — не объект анализа, а живое существо, без которого чего-то не хватает.
Алгоритм вами не интересуется. Он вас использует. Разница — как между взглядом и сканированием.
***
Есть сцена у Достоевского, которую трудно забыть. В «Братьях Карамазовых» Иван рассказывает Алеше о страданиях детей — методично, с холодной энциклопедической точностью, один случай за другим. Он знает о боли больше, чем кто-либо в романе. Он собрал ее, каталогизировал, удержал в памяти; и именно это знание возводит между ним и миром непроницаемую стену. В конце концов он возвращает «билет»: не потому что жесток, а потому что знание без любви не ведет к участию. Оно ведет к отчаянию.
Алеша сидит рядом и молчит. Он знает меньше. Он не строит системы. Но когда Иван заканчивает, Алеша не уходит. Он остается. И это присутствие оказывается единственным ответом, который не рассыпается.
Иисус у колодца — это Алеша, а не Иван. Он знает о ней все — и при этом устал от дороги, попросил воды, разговаривает не торопясь, в полуденный зной. Это не экзамен и не терапевтическая сессия. Это встреча у колодца, которая затянулась на целую жизнь.
***
Мне кажется, именно здесь скрыта главная трудность молитвы для современного человека.
Мы не боимся, что Бог о нас не знает. Мы боимся — или, точнее, втайне подозреваем — что знает именно как алгоритм. Что за нашей молитвой следит некий небесный аналитик, который фиксирует частоту обращений, оценивает искренность, выставляет баллы. И тогда молитва становится перформансом перед камерой: говоришь правильные слова, принимаешь правильную позу, демонстрируешь правильный уровень сокрушения.
Но у колодца в Сихаре нет камеры. Есть только усталый путник, который попросил воды, и женщина, которая пришла не к Богу — а просто за водой.
***
Кувшин остался у колодца. Иоанн сохранил эту деталь — и, наверное, не случайно. Она ушла налегке. Встреча с тем, кто знает тебя и при этом дорожит тобой — не использует, не оценивает, не обрабатывает — снимает с плеч что-то, чему нет точного названия. Груз необходимости казаться. Необходимости быть понятым правильно. Необходимости заработать внимание.
Она забыла кувшин. Ушла в город — рассказывать.
Это, пожалуй, лучшее описание того, что происходит, когда молитва удается.
Автор: Михаил Ткалич SJ
Фото: Lawrence OP / Flickr
