~6 мин чтения
Иоанн же, услышав в темнице о делах Христовых, послал двоих из учеников своих сказать Ему: Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого? И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют; и блажен, кто не соблазнится о Мне.
Когда же они пошли, Иисус начал говорить народу об Иоанне: что смотреть ходили вы в пустыню? трость ли, ветром колеблемую? Что же смотреть ходили вы? человека ли, одетого в мягкие одежды? Носящие мягкие одежды находятся в чертогах царских. Что же смотреть ходили вы? пророка? Да, говорю вам, и больше пророка. Ибо он тот, о котором написано: се, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою. Истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в Царстве Небесном больше его.
Мф 11, 2-11
Иоанн сидит в темнице и посылает учеников с вопросом, который звучит почти как предательство: «Ты ли Тот?». Величайший пророк, тот самый, который узнал Мессию еще в утробе матери, теперь вдруг сомневается. Он сам не так давно объявил ученикам: «Вот Тот, Кого мы ждали». Но теперь, когда время медленно тянется в тюремных стенах, прежняя уверенность дает трещину. Сколько месяцев он провел в этой сырой каменной яме, вслушиваясь в обрывки новостей с воли? Слухи доходят странные: Иисус не собирает армию, не свергает Ирода, а пирует с мытарями и рассказывает какие-то притчи. Не тот Мессия. Не так действует.
Это не кризис веры — это кризис узнавания. И в этом Иоанн удивительно близок нам. Мы тоже живем в своеобразной темнице — не из камня, а из информационного шума. Каждый день на нас обрушиваются терабайты данных, но где-то посреди этого потока мы разучились различать главное. Психологи называют это «перцептивной адаптацией»: когда стимул постоянно присутствует, мозг просто перестает его регистрировать, как мы перестаем слышать тиканье часов в собственной комнате. Поэтому муж не замечает обновленную прическу жены через десять лет брака. Поэтому мы порой проходим к причастию, как сотрудник проходит мимо офисного кулера — механически, не задумываясь.
Иоанн ждал Мессию с огненным мечом и революцией. Он готовился к апокалипсису, а получил тишину. Вместо грома — слухи о каких-то исцелениях где-то в Галилее. Знаете это чувство, когда реальность упорно не совпадает с вашими ожиданиями, и вы начинаете сомневаться не в реальности, а в собственном восприятии? Когнитивный диссонанс — так это называют ученые. Мозг отказывается признавать то, что не вписывается в привычную картину мира.
Наша современная пустыня редко выглядит драматично. Это не библейский пейзаж без воды и жизни. Чаще всего — это утро понедельника, когда вы просыпаетесь и понимаете, что впереди еще одна неделя точно такая же, как предыдущая. Это момент, когда вы стоите перед зеркалом и не узнаете собственного взгляда — функционируете, но не живете. Древние отцы называли это акедией, современные психологи — ангедонией, неспособностью испытывать удовольствие. Суть одна: все есть, но ничто больше не радует.
И вот Христос отвечает Иоанну — не богословским трактатом, не упреками, а простым перечислением: «Слепые прозревают, хромые ходят, прокаженные очищаются». Не аргументы, а факты. Не концепции, а лица конкретных людей, которые вчера были одними, а сегодня стали другими.
Что значит «слепые прозревают» для человека, который физически видит прекрасно? Виктор Франкл, психиатр, переживший Освенцим, заметил странную вещь: в концлагере выживали не самые сильные физически, а те, кто мог увидеть смысл даже там, в этом аду. Прозрение — это когда вдруг меняется оптика, и твоя боль перестает быть просто случайной травмой. Она становится местом встречи. Я помню женщину, которая годами несла обиду на мужа. И вдруг, посреди разговора, она замолчала и сказала тихо: «Я только сейчас поняла, что он тоже страдал». Это было прозрение — не потому, что факты изменились, а потому что она впервые увидела их по-настоящему.
«Хромые ходят» — это про возвращение движения тому, кто разучился двигаться. Сегодня мы знаем о «выученной беспомощности»: после серии неудач мозг сдается, перестает пытаться. Человек застревает в депрессии, в зависимости, в токсичных отношениях — не потому, что выхода нет, а потому что он разучился верить в возможность выхода. Благодать делает странную вещь: она возвращает способность сделать первый шаг. Не героический прыжок, а маленькое, почти незаметное «да». «Встань и иди» — и вдруг оказывается, что ноги слушаются.
А «прокаженные очищаются» — это, пожалуй, самое болезненное. Проказа в древности означала не просто болезнь, а изоляцию, изгнание из человеческого сообщества. Одним из видов современной проказы является стыд. Исследовательница Брене Браун потратила годы, изучая этот феномен, и обнаружила: вина говорит: «я сделал плохое», стыд шепчет: «я плохой». Стыд не лечится аргументами — он исцеляется только прикосновением. Христос прикасался к прокаженным, нарушая все табу своей культуры. Когда человек впервые понимает, что его знают со всей его грязью — и все равно любят, это не дешевая благодать. Это чудо посреди пустыни.
Бенедикт XVI говорил, что христианская радость — это не оптимизация счастья, не коллекционирование приятных моментов. Это глубинное «да» бытию, которое звучит даже когда больно. Радость не вопреки страданию, а внутри него — не потому, что все хорошо, а потому что ты больше не один.
Иоанну в темнице ученики принесли ответ Христа. Мы не знаем, что он почувствовал. Евангелие молчит. Но Христос говорит о нем: «Из рожденных женами не восставал больший». О человеке, который усомнился. Который задал вопрос. Который, может быть, именно через этот вопрос, по-новому увидел.
Адвент — время научиться смотреть. Не ждать другого Мессию, а узнать Приходящего. Не в фейерверках и революциях, а в тихих чудесах повседневности, где слепота уступает место узнаванию, где пустыня вдруг покрывается цветами.
«Блажен, кто не соблазнится о Мне», — последние слова Христа ученикам Иоанна. Счастлив тот, кто не ошибется в оптике. Кто разглядит. Кто узнает.
Пустыня цветет не сразу вся. Сначала — один цветок, почти незаметный. Потом — еще один. Иоанн спрашивал из темницы. Христос отвечал делами. Теперь мы сами — ответ на чьи-то невысказанные вопросы. Наша способность видеть человека, а не функцию. Двигаться навстречу, когда проще отвернуться. Прикасаться без страха. Слышать голос сквозь шум. Вот что возвещает миру: Он пришел. И пустыня действительно цветет.
Автор: Михаил Ткалич SJ
Изображение: Polette2 / Pixabay
