~7 мин чтения

Увидев народ, Иисус взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря:
Блаженны нищие духом; ибо их есть Царство Небесное.
Блаженны плачущие; ибо они утешатся.
Блаженны кроткие; ибо они наследуют землю.
Блаженны алчущие и жаждущие правды; ибо они насытятся.
Блаженны милостивые; ибо они помилованы будут.
Блаженны чистые сердцем; ибо они Бога узрят.
Блаженны миротворцы; ибо они будут наречены сынами Божиими.
Блаженны изгнанные за правду; ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.

Радуйтесь и веселитесь; ибо велика ваша награда на небесах.

Мф 5, 1-12a

В начале было Слово, напоминает нам Евангелист Иоанн. В 2026 году — в начале Изображение. Вернее, поток изображений: сотни миллионов фотографий и видео загружаются в одну только соцсеть ежедневно, и значительная их часть посвящена одной старинной человеческой страсти — демонстрации того, чего у других нет. Исследователи из Венского университета недавно обнаружили то, что любой монах-пустынник IV века мог бы предсказать без всяких грантов: постоянное визуальное воздействие чужого богатства вызывает у зрителя не вдохновение, а «относительную депривацию, враждебность к богатым и агрессивное поведение». Иными словами, каждая фотография яхты порождает маленькую войну в душе того, кто смотрит на нее с палубы метро.

Но дело не только в яхтах. Социальные сети, как заметил один проницательный наблюдатель, «создают культурные войны, отвлекая от реальных проблем». Алгоритмы устроены так, чтобы поощрять не согласие, а возмущение — engagement (вовлечение), как называют это на новоязе цифровой экономики. Лайк — это слабо, репост — неплохо, но яростный комментарий под чужой фотографией отпуска — вот истинная валюта внимания. Сегодня визуальное изобилие одних автоматически превращается в повод для морального негодования других, а любое изображение — потенциальная граната в окопах бесконечной позиционной войны мнений.

Есть что-то почти трагикомическое в том, как технологии, обещавшие объединить человечество, превратили планету в архипелаг враждующих племен, каждое из которых уверено, что владеет истиной, а остальные — либо идиоты, либо враги. Честертон когда-то заметил, что безумец — это не тот, кто потерял разум, а тот, кто потерял все, кроме разума. Современный пользователь соцсетей — тот, кто потерял все, кроме права на мнение. И это мнение обычно касается того, что другие люди живут неправильно: слишком богато или слишком бедно, слишком прогрессивно или слишком консервативно, слишком много постят или недостаточно.

В этом контексте, в этом электронном Вавилоне, где каждый говорит и никто не слышит, где богатство стало оружием, а изображения — снарядами, Евангелие по Матфею предлагает нам текст, написанный на языке, который мы почти разучились понимать. «Блаженны нищие духом», — говорит Христос, поднявшийся на гору и усевшийся в позе раввина перед учениками. Греческое слово πτωχός означает не просто бедного, а нищего, побирающегося, того, кто полностью лишен ресурсов. Нищета духа — это признание собственной духовной несостоятельности, банкротства, невозможности предъявить Богу хоть что-нибудь стоящее.

Трудно представить более антисовременную идею. Мы живем в культуре, где self-branding (самопродвижение) — базовый навык выживания, где CV должно сиять достижениями, а профиль в соцсетях — доказательствами того, что жизнь удалась. Показать нищету — стратегическая ошибка. Признать нищету духа — просто безумие. И все же именно этим «безумцам» Христос обещает Небесное Царство — причем не когда-нибудь потом, а сейчас. «Ибо их есть Царство Небесное». Настоящее время. Пока мы фотографируем видимое изобилие для невидимой аудитории, нищие духом уже владеют невидимым Царством.

Но Христос не останавливается на диагнозе. В седьмом блаженстве Он провозглашает: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими». Блаженны миротворцы. Греческое слово εἰρηνοποιοί означает не тех, кто пассивно избегает конфликтов, а тех, кто активно создает мир. В библейской традиции εἰρήνη — это не просто отсутствие войны, а shalom, целостность, полнота, восстановленная гармония отношений.

Попробуйте быть миротворцем в комментариях под постом о политике. Попробуйте не принять ни одну из сторон в очередной культурной войне. Вас немедленно обвинят в трусости, конформизме, предательстве, привилегированности, позволяющей не выбирать. Нейтральность стала роскошью, которую никто не может себе позволить, — или, точнее, моральным преступлением. «Кто не с нами, тот против нас», — говорят все стороны одновременно, не замечая, что цитируют и Христа, и всех диктаторов XX века.

А вот Христос обещает миротворцам статус Божьих детей. Не победителям в спорах. Не тем, кто убедительнее всех доказал свою правоту. Не самым яростным защитникам истины. Миротворцы — это седьмое блаженство, а перед ним идет шестое: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Чистота сердца — это не обладание истиной, а освобождение от идолов, включая идола собственной правоты. Миротворец — не тот, кто отказывается от истины ради тишины, и не тот, кто навязывает свою истину силой. Миротворец — тот, кто очистил сердце настолько, чтобы увидеть: Бог больше любой моей правоты. И только из этого видения — видения собственной нищеты перед Отцом всех людей — рождается способность восстанавливать разорванное, чинить отношения, делать возможным shalom. Святой Иоанн Павел II, посещая приход Святого Иосифа Кафассо в 1981 году, напоминал: «В наших общинах, если бы было больше нищих духом, было бы меньше разделений, конфликтов и полемики! Смирение, как и милосердие, — существенная добродетель для сосуществования в христианских общинах».

Связь между первым и седьмым блаженством неслучайна. Только нищий духом может быть миротворцем. Тот, кто туннельно уверен в собственной правоте, богатстве своих аргументов, состоятельности своей позиции, — тот будет воевать. Война за правду — это конфликт между субъектами, уверенными, что владеют достаточным капиталом истины, чтобы навязать ее другим. Подлинный мир же возможен только там, где обе стороны признают свою нищету перед Тем, Кто больше любой правоты.

Визуальное богатство социальных сетей — это не просто эстетический феномен. Это онтологическое утверждение: я есть то, что я могу показать. Мое бытие измеряется видимым. А невидимое Царство, которое обещает Христос нищим духом, — это радикальная альтернатива: ты есть то, чего у тебя нет, но что тебе дано. Твоя идентичность — не в портфолио достижений, а в усыновлении Отцом. И это усыновление проявляется именно тогда, когда ты перестаешь сражаться за свое место под солнцем и начинаешь делать мир.

Иоанн Павел II, стоя на том же холме в Галилее в 2000 году, сказал молодым: «Блаженства ставят вызов, требующий глубокой и постоянной metánoia духа, великого изменения сердца». Μετάνοια — переворот ума, радикальная смена оптики. Перестать смотреть на экран, где другие демонстрируют свое богатство и свою правоту. Начать смотреть на Того, Кто видит тебя в твоей нищете и зовет тебя по имени — не для того, чтобы ты победил в споре, а чтобы ты стал сыном или дочерью мира.

В конце концов, Царство Небесное — единственная роскошь, которую нельзя сфотографировать. И единственное богатство, которое никого не делает беднее.

Автор: Михаил Ткалич SJ

Изображение: UrbanOrigami / Pixabay