~5 мин чтения
Иисус, продолжая говорить им притчами, сказал: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели придти.
Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир.
Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их.
Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их.
Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими.
Мф 22, 1-10
Есть люди, которые не верят в Бога. Есть люди, которые полагают, что верят, но в храм не ходят. А есть особая порода: они и верят, и ходят, и совершенно искренне собираются когда-нибудь начать жить по-настоящему. Просто сейчас немного не до этого.
Нужно закончить дела, решить пару вопросов, разобрать завалы, привести в порядок мысли. А потом, конечно, будет время и для молитвы, и для близких, и для тишины, и для Бога. В конце концов, нельзя же являться на пир в таком беспорядке.
Царь из евангельской притчи придерживается другой стратегии. Он не присылает памятку «Как подготовиться к торжеству». Он сообщает: «Все готово». Причем, если заглянуть в греческий текст, готов ариcтон, слово, которым называли дневную трапезу. Звали не вечером, когда дела уже позади, а в середине дня, когда они в самом разгаре. Тут и выясняется, что у приглашенных есть занятия поважнее: один отправляется на поле, другой по торговым делам. Ничего предосудительного: поле само себя не обработает, торговля не ждет.
Но обратите внимание на глагол, которым Матфей описывает отказ. Приглашенные не отвергли, не возмутились и не сказали, что царский сын им неинтересен. Они ἀμελήσαντες, то есть «не позаботились», «отнеслись небрежно». Враждебность по крайней мере признает, что приглашение чего-то весит. Безразличие — самый вежливый способ обнулить его. Именно поэтому притча так неудобна: в ней негде спрятаться за словами «мы не из тех, кто восстает против Бога». Мы и не восстаем. Мы заняты.
Современный человек вообще эксперт по части занятости. У него есть календарь, список задач и даже приложение, которое напоминает ему отдохнуть. Он заказывает продукты из совещания, отвечает на сообщения по дороге в гости и слушает подкаст о том, как правильно распоряжаться временем, переживая, что времени не хватает. Он может искренне любить близких и месяцами не находить минуты, чтобы с ними увидеться. Может верить в Бога и переносить молитву на завтра. Может мечтать о внутреннем мире когда-нибудь, но сначала хотеть решить внешние вопросы, то есть примерно никогда.
Раввины рассказывали похожую историю о царе, который позвал слуг на пир, не назначив часа. Разумные нарядились и сели у дворцовых ворот: пир может начаться в любую минуту. Глупые пошли работать: ведь не сегодня же. «Завтра обязательно» есть не что иное, как это «не сегодня», произнесенное достаточно серьезным голосом.
Дела вообще обладают удивительным биологическим способом: они размножаются делением. Закончишь одно, а их уже три. Наведешь порядок в одном углу жизни, а в соседнем течет. И незаметно мы начинаем жить так, словно настоящая жизнь начнется после того, как закончится подготовка к ней. Подготовка при этом оказывается единственным занятием, которое действительно никогда не кончается.
А царь между тем говорит в прошедшем времени: приготовлено. Не обещано на когда-нибудь, а готово. Пророк Исайя описывает эту трапезу подробно: тучные яства и вина, выдержанные на осадке, то есть выдержанные годами. Бог ничего не импровизирует, это самое давнее приготовление в истории. И обещает Он не только еду: уничтожить смерть, снять с народов покрывало позора, отереть слезы со всех лиц. Заметьте, как устроена эта сцена. Слезы отирают тем, кто пришел с заплаканным лицом. Никто не просит предварительно умыться.
Поле и торговля ни в чем не виноваты. Виновато место, которое мы им отвели: даже хорошая вещь, поставленная на главное место, остается самозванцем. Мы так старательно обеспечиваем жизнь, что на саму жизнь не остается времени. Так заботимся о близких, что перестаем с ними бывать. Так готовимся стать лучше, что не пускаем Бога встретить нас там, где мы есть.
Поэтому христианская жизнь начинается не с очередного обещания исправиться, а со встречи. С Евхаристии, к которой приходят не потому, что стали достойными гостями, а потому, что приглашены.
И заметьте, кто в итоге заполнил зал. Царь не стал ждать, пока первые гости закончат дела. Он послал слуг на выходы дорог, и они привели всех, кого нашли, злых и добрых. Тех, кого застали в пути, без поля и без лавки. И пир, как сказано, наполнился. О том, что все дела при этом закончены, в Евангелии не упоминается.
Автор: Михаил Ткалич SJ
Фото: Jonathan Borba / Pexels
