~6 мин чтения
Иисус сказал ученикам Своим следующую притчу: Царство Небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой. И договорившись с работниками по динарию на день, послал их в виноградник свой.
Выйдя около третьего часа, он увидел других, стоящих на торжище праздно. И им сказал: «идите и вы в виноградник мой, и, что следовать будет, дам вам». Они пошли. Опять выйдя около шестого и девятого часа, сделал то же.
Наконец, выйдя около одиннадцатого часа, он нашел других, стоящих праздно, и говорит им: «что вы стоите здесь целый день праздно?». Они говорят ему: «никто нас не нанял». Он говорит им: «идите и вы в виноградник мой, и, что следовать будет, получите».
Когда же наступил вечер, говорит господин виноградника управителю своему: «позови работников и отдай им плату, начав с последних до первых». И пришедшие около одиннадцатого часа получили по динарию. Пришедшие же первыми думали, что они получат больше; но получили и они по динарию.
И, получив, стали роптать на хозяина дома, и говорили: «эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной». Он же в ответ сказал одному из них: «друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? Возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе. Разве я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив оттого, что я добр?» Так будут последние первыми, и первые последними.
Мф 20, 1-16a
Есть особый род тишины, который наступает за поминальным столом примерно на пятнадцатой минуте, когда первые слезы уже высохли, рюмка выпита «не чокаясь», и наступает пауза, в которой боятся заговорить первыми. В этой паузе я и поймал себя однажды на мысли, из-за которой потом почти час испытывал странное беспокойство.
Я сказал себе: «А хорошо ему сейчас».
Не «жалко», не «как рано», не «за что». А именно — хорошо. И тут же одернул себя, оглянулся — не услышал ли кто, и уткнулся в свою чашку кофе с видом человека, глубоко погруженного в скорбь.
А между тем формально я не сказал ничего еретического. Апостол Павел, между прочим, пишет ровно то же, прямым текстом, без экивоков: для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение. Не «отдых от страданий», не «конец мучений» — приобретение. Слово из мира коммерции, между прочим. Как будто речь идет об удачной сделке.
Но попробуйте сказать это вслух на поминках. Реакция будет покруче, чем если опрокинуть соусник на белую скатерть.
У нас есть удивительный талант. Мы, люди церковные, регулярные, воскресные, умеем виртуозно надевать маску глубочайшей безнадежности именно в тот момент, когда, по идее, должны свидетельствовать, ради чего мы вообще ходили все эти годы на Мессу. Каждое воскресенье мы бодро произносим в Кредо: «ожидаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Произносим легко, без запинки между «верую» и «аминь», уже прикидывая, что приготовить на обед. А потом наступает момент, когда это самое «ожидаю» нужно применить не в теории, а к конкретному гробу с конкретным именем на табличке, и мы вдруг ведем себя так, будто впервые слышим об этом пункте программы.
Оговорюсь сразу, чтобы меня не заподозрили в кощунстве: я не призываю приплясывать над гробом. Скорбь — вещь законная, даже, может быть, обязательная: сам Христос плакал над Лазарем, хотя через пять минут дело закончилось. Так что плачьте, ради Бога, в буквальном смысле. Проблема не в слезах. Проблема в том, что за нашими слезами часто прячется не столько любовь к усопшему, сколько тщательно скрываемая уверенность, что дальше — ничего. Пустота с большой буквы, о которой неприлично говорить вслух, но которая явно читается в наших постных лицах.
На тех же похоронах, о которых я говорю, одна бабушка, божий одуванчик из последнего ряда, из тех, что всегда знают что сказать, вдруг произнесла негромко, ни к кому особо не обращаясь: «Ну, теперь он все узнал». И как-то так это прозвучало по-хозяйски спокойно, без надрыва, что все на секунду замолчали, а потом разговор как-то сам собой пошел дальше, чуть менее придушенными голосами. Она, конечно, не изучала апостола Павла в греческом оригинале. Но интуицией верующего человека, дожившего до восьмидесяти с чем-то лет, она нащупала ровно ту же логику: там, куда он ушел — не обрыв, а порог. Не яма, а дверь.
Кстати, о логике, точнее, о ее полном отсутствии с нашей человеческой точки зрения. Пророк Исайя прямым текстом предупреждает: «Мои мысли — не ваши мысли». Мы порой трактуем эту фразу исключительно как повод для смирения перед чем-то грозным и непостижимым. А ведь она с таким же успехом может звучать утешением. Потому что если бы Божья логика в точности совпадала с нашей — с нашей логикой безвозвратной потери, окончательного расставания, закрытой темы, то и правда не было бы никакой надежды, кроме уговаривания себя, что «время лечит». Но пути Его выше путей наших. И хорошо, что выше, потому что наши пути в этом вопросе упираются в глухую стену.
Есть тут и еще одна параллель, которая мне вспомнилась за тем столом — сегодняшняя притча про работников в винограднике, что пришли в разный час. Ведь по-настоящему нас пугает на похоронах не столько сама смерть, сколько подспудный подсчет: а успел ли он? Достаточно ли пожил, наверстал ли, не слишком ли нагрешил, исполнил ли программу. Мы меряем жизнь усопшего линейкой прожитых лет, как будто динарий выдается за стаж. А хозяин виноградника, как мы помним, платит не по часам работы. Может, и здесь то же самое: мера не в количестве прожитых лет, а в том, что ты в итоге держишь в руке, когда наступает вечер.
Так что, возвращаясь к моему конфузу над кофе: я не собираюсь брать свои мысли назад. Да, хорошо ему. Точнее, я на это надеюсь всей силой веры, какая у меня есть, что твердо и определенно звучит как «верую». А вот что мне действительно хочется изменить, так это привычку прятать эту надежду за общепринятым похоронным лицом, будто радость о чужом спасении — вещь неприличная, почти как громкий смех в храме.
Может, стоит хотя бы иногда, на правах эксперимента, поднимать на поминках второй тост. Первый — как положено, за упокой. А второй, возможно, шепотом, себе под нос — за приобретение. Не чокаясь, конечно. Но от души.
Автор: Михаил Ткалич SJ
Фото: seth0s / Pixabay
