~21 мин чтения

18 августа Общество Иисуса и вся Католическая Церковь вспоминают Альберто Уртадо (1901–1952) — священника, общественного деятеля и одного из самых почитаемых святых Чили. Всю свою жизнь он посвятил служению ближним, особенно бедным и маргинализированным. Его деятельность как иезуита, педагога и защитника социальной справедливости оставила глубокий след в истории его родины.

Сквозь личный опыт нужды

Когда Альберто было четыре года, он потерял отца. Семья оказалась в тяжелом положении, и мальчику вместе с братом пришлось жить у родственников. С ранних лет он узнал, что значит нуждаться в помощи других, не иметь собственного дома и зависеть от чужой доброты. Этот опыт воспитал в нем глубокую чуткость к тем, кто лишен дома, заботы и поддержки.

После окончания иезуитской школы в 1917 году Альберто хотел сразу вступить в Общество Иисуса, но по совету наставников отложил решение, чтобы помогать матери. Днем он изучал право в Католическом университете Чили, а по вечерам работал. Получив диплом по трудовому праву, в 1923 году он вступил в Общество Иисуса. Позже Уртадо отправился в Европу, где изучал философию и богословие, а в Лёвенском университете в Бельгии получил докторскую степень по педагогике.

«Дом Христа» и зеленый пикап

Вернувшись в Чили в 1936 году, отец Уртадо посвятил себя преподаванию и духовному сопровождению молодежи. Он был убежден: вера во Христа не может оставаться лишь личным убеждением — она должна проявляться в конкретной любви к человеку и стремлении к более справедливому обществу.

В 1944 году, во время духовных упражнений, отец Уртадо призвал участников обратить внимание на трагическое положение бездомных детей Сантьяго. Так родилось главное дело его жизни — движение «Дом Христа» (Hogar de Cristo).

Символом его служения стал небольшой зеленый пикап Ford. На нем отец Уртадо ездил по улицам Сантьяго, разыскивая бездомных и нуждающихся, чтобы привезти их в «Дом Христа». Созданные им дома давали людям не просто крышу над головой и еду, но и человеческое тепло, уважение и чувство собственного достоинства.

Защита достоинства и социальное наследие

Служение Уртадо не ограничивалось благотворительностью. Он стремился не только облегчать последствия бедности, но и искать пути к более справедливому устройству общества, помогая рабочим осознавать свои права и объединяться. Для отца Уртадо бедный человек был не объектом жалости, а самим Христом, обращающимся к людям с призывом к любви и солидарности.

Его ключевые инициативы:

  • 1947 год: основание Чилийской ассоциации профсоюзов (ASICH), вдохновленной социальным учением Церкви и направленной на защиту достоинства и прав трудящихся.
  • 1951 год: создание иезуитского журнала «Mensaje», посвященного вопросам веры, культуры, науки и общественной жизни.

«Я доволен, Господи»

Последние месяцы жизни 51-летнего священника были отмечены тяжелой болезнью — раком поджелудочной железы. Несмотря на сильные страдания, он сохранял глубокое доверие Богу и часто повторял свою любимую молитву: «Я доволен, Господи».

Смерть отца Уртадо стала огромной утратой для всей страны. Однако его наследие продолжает жить в сотнях социальных проектов, выросших из движения «Дом Христа». В 2005 году папа Бенедикт XVI причислил Альберто Уртадо к лику святых.

Сегодня, 18 августа, в Чили отмечают Национальный день солидарности, приуроченный ко дню памяти святого Альберто Уртадо. Его жизнь остается ярким напоминанием: служение бедному — это не просто помощь нуждающемуся, но живая встреча со Христом.

***

Ниже следует глава из книги И. Эчаниса «Страсти и слава. История Общества Иисуса в лицах»

Альберто Уртадо (1901–1952)

Апостол Чили

[…] Уртадо бесспорно был апостолом Чили, «Божественным посещением нашей страны», как сказал епископ Мануэль Ларраин на его похоронах.

Притом мысли и дела его были пророческими. Его анализ латиноамериканского католицизма предвосхитил тот, который осуществили епископы континента сорок лет спустя. Уртадо затронул не только религиозный, но и в социальный его аспект. Его приоритеты совпадали с приоритетами епископов сегодня: особое внимание к бедным, молодежи, священническому призванию и к работе со «строителями общества». Большинство дел, которым он положил начало, процветают и сегодня: его “Hogar de Cristo” вырос, расширился и распространился на другие латиноамериканские страны, чтобы оказать помощь тысячам людей, отверженных обществом, в сотнях учреждений, финансируемых 110000 чилийцев, ежемесячно жертвующих средства на их содержание. Журнал “Mensaje”, по-прежнему процветающий, продолжает представлять своим читателям текущие события в христианском освещении. Каждый из этих этапов, словно вехой, ознаменован книгой: «Является ли Чили католической страной?» (1941), «Выбор профессии» (1943), «Социальный гуманизм» (1947), «Профсоюзное движение: история, теория, практика» (1950).

Школа жизни

Альберто Уртадо усвоил свои главные уроки в школе жизни. Ему было четыре года, когда он потерял отца, оставившего свою молодую вдову в плачевном финансовом состоянии. Чтобы уплатить унаследованные ею долги, она была вынуждена пустить семейную ферму с молотка.

Тем самым, ранние годы Альберто были омрачены горечью аристократической бедности. Суровая действительность финансового положения его матери не оставляла им иного выбора, как постоянно скитаться с места на место, от одного гостеприимного родственника к другому, не ведая радости собственного пристанища.

Но Ана Кручага, мать Альберто, была женщиной великодушной. Ее собственная бедность не мешала ей помогать тем, кто был беднее нее. В столице Чили, Сантьяго, было полно таких людей: крестьян, подавшихся в город в поисках лучших условий существования и теснившихся в перенаселенных лачугах. Христианские благотворители создавали сообщества для служения таким людям, и сеньора Ана активно участвовала в работе таких сообществ. Ее сын научился милосердию от нее.

Стипендия дала ему возможность поступить в школу св. Игнатия. Он стал членом марианской конгрегации и был буквально пленен ее руководителем, отцом Фернандо Вивесом, который обладал необычайной способностью к воспитанию молодежи и стал тем духовным проводником, в котором нуждался Альберто. В 1917 году он ощутил призвание стать иезуитом и попросил принять его в Общество. Но не мог оставить свою мать без опоры и стал изучать в Католическом университете право. Однако вступление в Общество по-прежнему оставалось главной мечтой его жизни.

Экономические проблемы его матери решились, когда оказалось, что продажа семейной фермы была недействительна. Альберто предъявил иск, и покупатель согласился выплатить дополнительную сумму, которой оказалось достаточно для содержания вдовы. 14 августа 1923 года молодой юрист поступил в новициат.

Его формация в ордене иезуитов была обогащена учебой за границей, прежде всего, в Бельгии, которая была тогда лабораторией церковного обновления. В Бельгийской Церкви были такие люди, как кардиналы Мерсье и ван Руй. Лувен был настоящей музыкальной шкатулкой, где звучали лучшие голоса Церкви. Движение за литургическое обновление также родилось в Бельгии, а пионером рабочего движения был Кардейн. Уртадо продолжал усваивать уроки жизни с ненасытностью увлеченного ученика.

В середине января 1936 года, после восьми лет отсутствия, он сел на пароход «Анкона» и отправился домой со множеством книг, степенью доктора педагогических наук и великим рвением.

Воспитатель юных

Его назначили преподавателем религии и руководителем марианской конгрегации в школе св. Игнатия, его альма-матер. Его преподавание оказывало большое влияние на его учеников: между ним и каждым из студентов возникали тесные узы. Многие из них избирали его в качестве духовного руководителя. Следуя вековой традиции иезуитов выполнять несколько дел сразу, он был также назначен преподавателем педагогики в Католическом университете и в Папской семинарии. С самого начала он вел деятельность в поддержку призвания к священству.

Кто-то увидел в его невероятной активности способ избежать послушания и общинной жизни. Этот упрек достиг римских властей, но не показался убедительным генеральному викарию, который написал ему 6 сентября 1941 года, рассеяв его страхи. Тем не менее еще сохранялось впечатление, будто он следует нездоровым принципам. Эти принципы состояли в том, что он ставил стремление к действию, проистекающее из личных убеждений и сыновнего духа, выше традиции, монашеской дисциплины и внешнего соблюдения правил.

В 1941 году, по предложению монсеньера Салинаса, который некогда изучал вместе с ним право, он был назначен советником по делам молодежи в организации «Католическое действие» и с величайшим воодушевлением взялся за работу. В мае и июне одного только 1941 года в разного рода проведенных им реколлекциях принимали участие около 300 человек. Он путешествовал по всей стране, учреждая центры повсюду: от самых северных ее районов до самых южных. В 1943 году в «Католическом действии» состояло 12000 молодых людей из более, чем 600 приходов, коллегий, школ, рабочих и крестьянских центров, и более 2000 молодых людей совершили игнатианские Упражнения.

В том же 1943 году он основал «Служение Христу-Царю» для тех, кто желал особым образом посвятить себя Господу в рамках «Католического действия». Они должны были вести напряженную духовную жизнь и быть всегда готовыми к участию в апостольских делах «Католического действия», но это объединение не было ни закрытым, ни тайным и не конкурировало с прочими объединениями в рамках «Католического действия».

Болезненный разрыв

Первый раз Уртадо разошелся во мнениях с монсеньером Салинасом в начале 1942 года по вопросу создания независимой студенческой ветви. Он подал прошение об отставке, но оно принято не было.

Та часть партии консерваторов, которая считалась католической партией, сделала его работу особенно трудной. Ее лидеры не прощали ему недостаток поддержки и нападали на него в прессе. Он же придерживался указаний Церкви и проводил различие между большой политикой и партийной политикой. Его интересовала первая, но не вторая.

Критика исходила и из религиозных кругов. Его обвинили в том, что он переманивает к иезуитам молодых людей, желающих поступить в семинарию. Некоторые даже рекомендовали не обращаться к нему как к духовному руководителю. Уртадо ссылался на факты: на свою проповедь и на те случаи, когда он, напротив, сам направлял в семинарию обретших призвание молодых людей.

Но не эти трудности заставили его в 1944 году отказаться от должности советника. Монсеньер Салинас, предложивший ему этот пост, был его личным другом и главным советником, под чьим началом он и работал. Это сделало разрыв особенно болезненным.

Обвинений было три: недостаточное повиновение Уртадо церковным властям, его политическая деятельность и дух разделения.

Салинас обвинил его в низком мнении о епископстве: как может он учить повиновению церковным властям, если не имеет его сам? Это обвинение родилось из того, что Уртадо, следуя иезуитской традиции «прозрачности» и откровенности с настоятелями, а также будучи личным другом Салинаса, позволил себе «упрекнуть» его (так сказал Салинас) в отсутствии собственного мнения, низком качестве проповедей, отсутствии ясной политики в отношении молодежи и в авторитаризме. Это больно уязвило Салинаса.

Что касается политики, Салинас признавал, что Уртадо не поддерживает никакую политическую партию, но считал, что «ориентация» Уртадо послужила причиной определенных событий. Он приводил два: председатель молодежной ветви «Католического действия» вступил в партию, как только оставил пост; еще один человек письменно выступал за установление дипломатических отношений между Чили и Россией.

Дух же разделения Салинас усмотрел в автономии различных ветвей «Католического действия», на которой настаивал Уртадо, а также в его «обособленных действиях и начинаниях».

Национальный советник (Уртадо) решил, что не может поддерживать единства среди молодых в атмосфере общественных разногласий, если не будет пользоваться доверием генерального советника (Салинаса). Как только это единство нарушилось, он почувствовал, что должен подать в отставку. 28 декабря 1944 года его прошение об отставке было принято.

«У Христа нет дома!»

Одним холодным, дождливым октябрьским днем 1944 года, когда отец Уртадо поздним вечером возвращался в школу св. Игнатия, его остановил незнакомец. Он стоял перед ним в одной рубахе под холодным моросящим дождем, тощий, как жердь, и трясущийся в лихорадке. Ему было негде переночевать, и он попросил у священника денег на ночлег в гостинице.

На следующий день, 18 октября, Уртадо встречался с группой примерно пятидесяти женщин и не смог умолчать об этом потрясшем его событии. Ему было стыдно, что у протестантов и «Армии спасения» есть приюты для бездомных, а католики не делают для них ничего. «Не пришло ли время воплотить этот идеал нашей веры, дать бездомным кров? Христос скитается по улицам в лице стольких страдальцев, выброшенных из своих жалких жилищ. Христос ютится под мостами в лице стольких детей, которым некого назвать отцом, которые годами не знали материнского поцелуя в лоб. У Христа нет дома!»

Он помолчал, потом извинился, потому что не собирался говорить об этом происшествии, тем более призывать к организации нового дела. Но его слова глубоко тронули сердце слушательниц; некоторые пожертвовали деньги и драгоценности, другие пообещали помочь.

Так родился “Hogar de Cristo”, «Очаг Христа», и так оформился его характер: дело этой организации было вдохновлено христианской любовью, а потому здесь царила атмосфера любви и уважения к бедным, ведь бедные – это сам Христос.

Свободный от своих обязанностей в «Католическом действии», Уртадо деятельно принялся за развитие нового дела. Уже через два месяца после этой знаменитой беседы, 21 декабря 1944 года, архиепископ Сантьяго освятил первый камень первого “Hogar de Cristo”.

В то время по улицам города скиталось около четырех тысяч беспризорных детей. «Подчиняясь неписаным законам своей среды, они сбивались в особые группы, со своим собственным колоритным, непонятным языком, малолетними атаманами, кланами и соперничеством. Полуголые, но вечно ухмыляющиеся, они бесцельно слонялись по столичным паркам и улицам, подбирая бычки от сигарет, и всегда были настороже, готовые отразить внезапный и стремительный удар. Дерзкие и подозрительные, хитрые и быстрые, они умели исчезать в мгновение ока. Они ездили, цепляясь сзади к автобусам, оживляли свое попрошайничество искаженными стихами последнего танго, обчищали сумочки рассеянных небогатых матрон, ошивались на железнодорожных станциях и в сомнительных закусочных, стаями приходя по ночам на берега Мапочо, чтобы развести костер и согреться горячими напитками. Их видели все, но отец Уртадо впервые взглянул на них глазами Христа» (Gilfeather).

Он стал каждую ночь разыскивать таких детей на улицах и под мостами и отводить их в “Hogar de Cristo”. «Он нашел меня однажды ночью, когда ездил по улицам в своем фургоне в поисках беспризорников, – пишет Хосе Антонио Пальма, подобранный Уртадо в 1949 году. – На следующий день мы вымылись и нас перевели в “La Casa Chica”, «Маленький дом». В тот вечер я впервые беседовал с отцом Уртадо. Он обнял меня и сказал, что я должен хорошо себя вести, что он сделает меня полезным человеком, что я должен обучиться какой-нибудь профессии. Я сказал ему, что останусь в «Очаге». Эта беседа так глубоко меня впечатлила, что я не нашел слов, чтобы выразить свое чувство. Я помню, что сильней всего меня тронула его обходительность и улыбка, говорившая о доброте». У каждого мальчика была своя крестная. Крестная Хосе Антонио приглашала его к себе домой, ходила с ним по воскресеньям гулять, а летом водила его на пляж, покупала ему одежду и платила за его обучение.

“Hogar de Cristo” расширял свою деятельность благодаря щедрости чилийцев: мужская ночлежка в 1947 году насчитывала 80 спальных мест, а в 1950 обзавелась новым крылом; еще одна, для детей и женщин, в 1949 году дала приют 100000 женщин с двумя, тремя и четырьмя детьми. В 1948 году Уртадо взялся за трудный проект: строительство домов с возможностью приобретения их в частную собственность.

Дух

“Hogar” был плодом и проявлением преданности Уртадо Христу; его любовь к Богу выражалась в служении братьям и сестрам, в первую очередь нуждающимся. Сознание того, что он творит волю Божию, давало ему великую веру в Божий Промысел, и действительно нужды “Hogar de Cristo” не раз решались с явным участием Божия Промысла. Однажды совет директоров отказался утвердить строительство нового дома из-за недостатка средств. Когда Уртадо вышел с этой встречи, его встретила супружеская чета, которая дала ему конверт, где была как раз та сумма, которой требовал совет. Он вернулся и сказал членам совета, передавая им деньги: «Вот вам, маловерные».

«Отдавать себя значит творить справедливость. Отдавать себя значит жертвовать собой и всем, что имеешь. Отдавать себя значит устремлять свое сердце и волю к тому, кто ждет их. Отдавать себя значит любить вечно и так полно, как только возможно. Когда мы отдаем себя всецело, все становится просто. Мы обретаем свободу».

Видя в бедных Христа, отец Уртадо служил им всей своей любовью. «Чудесно было наблюдать, с какой любовью он к ним относился. Ее можно объяснить только тем, что в них он видел нищего, голодного, бездомного Христа», – пишет свидетель.

«Главным плодом его работы в “Hogar de Cristo”, – говорит другой очевидец, – была любовь к бедным, которую она пробуждала во множестве христиан и нехристиан. Я считаю это не менее, а то и более ценным, чем все материальные блага, которые даровал бедным “Hogar de Cristo”».

4 июля 1950 года на ежемесячном богослужении для женщин-членов «Очага» он проповедовал о заповеди любви. Так же внезапно, как и на памятной встрече, где родился “Hogar de Cristo”, он сделал следующее отступление: «Я спрашиваю себя, сеньоры, не желает ли Бог от вас чего-то большего, не хочет ли Он от вас полной самоотдачи, которая проявлялась бы в служении бедным. Эта самоотдача выразилась бы в обетах бедности и послушания, который каждая дала бы исходя из долга своего положения, который главенствует над новыми обязанностями».

Он помолчал. Потом извинился: он не собирался говорить все это. Так родилось братство “Hogar de Cristo”, куда вошли те, кто ощущал призвание полнее посвятить себя Богу и своим нуждающимся братьям.

Так еще раз сказалось божественное вдохновение, стоявшее за всеми его делами.

Чилийское профсоюзное движение

Ему оставалось еще предпринять дело, наименее вписывающееся в рамки традиционных видов служения: профсоюзную работу.

13 июня 1947 года он встретился с небольшой группой интеллигентов, чтобы разработать проект, но они даже не знали, чего хотят. Поездка в Европу помогла ему точно определить свои цели. Он побывал на Международной неделе социальных исследований в Париже, еще неделю провел в доминиканском центре Ла-Турет и встретился с генералом Общества отцом Янссенсом, который был его ректором в Лувене.

Альберто был убежден в настоятельной необходимости работы с рабочими массами, покидающими Церковь, но сознавал, какое недовольство вызовет такая деятельность у других иезуитов у него на родине и какие жалобы и обвинения достигнут Рима. А потому очень хотел известить о своих замыслах и планах Янссенса. Янссенс, который тогда работал над своим знаменитым наставлением о социальном апостольстве, был полностью согласен со своим другом и всецело одобрил его намерение. «Я не ваш провинциал, а решение принимать будет именно он, но, думаю, вам стоит оставить школу и все другие дела и полностью посвятить себя этой социальной работе».

7 февраля 1948 года он вернулся в Сантьяго, а 7 июля епископ-помощник монсеньер Салинас подписал его назначение священником Ассоциации чилийского профсоюзного движения.

К концу первого года своей работы Ассоциация включала три секции: рабочих, служащих и работников умственного труда. Был также составлен устав, предприняты действия в защиту профсоюзов, а Уртадо вновь путешествовал по всей стране, создавая ячейки. Он также осуществил свое давнее желание на собственном опыте познакомиться с рабочим образом жизни.

«Я в затруднении, – сказал по телефону начальнику отдела кадров соляной компании в Идике своему администратору Освальдо да Кастро Ларраину в начале января 1951 года. – Здесь есть человек, не рабочий, который работает частным образом. Он попросил послать его в самое отдаленное месторождение и вот уже две недели трудится под палящим солнцем. Другие солекопы говорят, что он очень приятный и веселый человек.

Де Кастро выяснил, кто этот загадочный человек. Узнав, что это отец Уртадо, он поехал с ним познакомиться. «Меня раскусили», – сказал Уртадо.

Журнал “Mensaje”

Частью проекта социальной работы Уртадо было издание такого журнала, как “Etudes” во Франции и «Америка» в Соединенных Штатах Америки. Он описал его следующим образом: «Он не будет ни литературным, ни сугубо религиозным, но вполне универсальным; он будет пробуждать совесть католиков-мирян, воплощать веру в повседневной жизни, серьезно и разумно представлять позиции католиков нашим противникам и ломать искусственных барьер между верой и жизнью».

Проект этот был вполне осуществим, потому что уже существовала прекрасная команда квалифицированных иезуитов, с которыми были готовы сотрудничать многочисленные несомненно способные к подобной работе миряне.

Первый номер журнала вышел в октябре 1955 года. В открывающей номер редакционной статье Уртадо объяснил значение название журнала, “Mensaje”, «Весть»: это «та весть, которую Сын Божий принес с небес на землю и чье эхо призван распространять наш журнал на нашей чилийской земле в наше беспокойное время».

Новые невзгоды

Его крест сопровождал его даже на вершине успеха. Он стал знаменит, но некоторые подвергали его резкой критике. Это причиняло ему страдания, тем более, что критика исходила от его собратьев-иезуитов. Некоторые утверждали, что он не выполняет подобающим образом свой монашеский долг, другие находили его социальные идеи опасными.

В январе 1950 года отец Трави, ассистент генерала Общества по Латинской Америке, посетил вице-провинцию Чили. Он верил подобным обвинениям в прошлом, поверил им и на этот раз. Мало того, он вынудил вице-провинциала Альваро Лавина исключить Уртадо из числа своих советников.

27 июня 1950 года Уртадо писал генералу: «Во время своего недавнего визита отец Трави сказал отцу провинциалу, что я внушаю ему опасения. Я говорил с ним, но мне он ничего не сказал. Так что же происходит? Все это туманно, но так тяжело для меня, да и досадно знать, что настоятели в чем-то меня подозревают». Уртадо даже задал вопрос, обнажающий всю его боль: «Возможно ли восстановить свою репутацию в Обществе?»

Не только Трави не доверял Уртадо. На одной встрече кто-то сказал, что среди чилийских иезуитов существует два направления. Одно из них пренебрегает работой школ, заботится только о социальной работе и игнорирует послушание. Эту группу возглавляет отец Уртадо, а настоятели не могут все это пресечь.

Это правда, что Уртадо оказывал заметное влияние на молодых иезуитов, и среди них действительно существовал своего рода «стиль Уртадо» – радостный, решительный вид, стремительная походка и бесстрашный, благородный дух, который не останавливался перед пустяками. Эти иезуиты, казалось, излучали полную преданность Христу. И хотя это не входило в намерения Уртадо, это невероятное увлечение социальной деятельностью ошибочно истолковывалось как презрение к другим формам апостольства.

Обвиняемый написал вице-провинциалу с просьбой о помощи: «Должно быть, я страдаю хроническим и бессознательным недостатком здравомыслия, который очень серьезен сам по себе и влечет за собой еще более серьезные последствия, так как они разрушают единство нашей вице-провинции». Затем он выразил желание, чтобы те, кто имеет к нему нарекания, были конкретны и выражали их точно: только так он сможет понять их и исправить свои ошибки. Он заключил с болью: «Если Вы не сможете этого добиться, я прошу Вас удалить меня отовсюду, где я могу принести вред, потребуется ли для этого удалить меня из школы св. Игнатия, перевести в другой дом или в другую провинцию».

Вице-провинциал успокоил его. Во всех своих делах Уртадо действовал с благословения настоятелей, которого просил ясно и искренне, и которое, насколько известно Лавину, давалось ему с полным сознанием и радостью. Удалив его оттуда, где он находится, он жалел бы об этом всю оставшуюся жизнь. Он знает, сколь великое благо творит Уртадо и сколь большое влияние оказывает на молодых иезуитов. Вместо того чтобы отказываться от своих визитов в новициат, он должен приходить туда чаще.

«Меня призывает Господь»

Под конец 1951 года отец Уртадо был вынужден снизить темп работы. 20 марта 1952 года доктор Армас обследовал его, но не смог установить причину его повышенного кровяного давления. Потом он заболел флебитом, который невозможно было контролировать никаким лечением. У него подозревали рак, и анализ в конце концов подтвердил этот диагноз.

Это случилось, когда 4 июня его перевели в больницу Католического университета. Врачи поставили окончательный диагноз: рак поджелудочной железы. Но Уртадо об этом сказали только 25 июля. Когда в этот день его навестил доктор Армас, отец сказал ему: «Господь зовет меня, и я готов и счастлив».

Всю первую половину августа состояние его стремительно ухудшалось, а 15 болезнь достигла, казалось, последней стадии. 18, в понедельник, в его комнате была совершена месса, и он с большим трудом причастился. В полдень его навестили несколько мальчиков из “Hogar de Cristo”. «Говорить он не мог, но хотел, чтобы мы были рядом, и прощался с нами взглядом и доброй улыбкой. Я навсегда сохранил память о нашей последней встрече», – говорит Мариано Моралес. Постепенно сознание его угасало. В коридорах молилось множество людей. Когда один священник рядом с ним стал молиться за него Пресвятой Деве, он незаметно приподнял руку. Это был его последний жест.

Господь пришел за ним в пять часов вечера и забрал его, как он говорил,“contento, Señor, contento”: «счастливым, Господи, счастливым».