~4 мин чтения

Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим, и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И, отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою. Он же, обратившись, сказал Петру: отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн; потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое.

Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо, кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими; и тогда воздаст каждому по делам его.

Мф 16, 21–27

Понедельник, десять утра, стратегическое совещание. Начальник отдела разворачивает презентацию, и вдруг — озарение у младшего сотрудника, того самого, который обычно молчит на совещаниях и конспектирует в блокноте котиков. Он произносит одну фразу — точную, неожиданную, попадающую прямо в суть проблемы, которую никто не мог сформулировать три недели. В переговорной повисает тишина. Начальник смотрит на него с редким уважением и говорит: «Вот это видение. С сегодняшнего дня Вы возглавляете направление».

К обеду тот же сотрудник врывается в кабинет начальника без стука. У него в руках план реорганизации, который начальник как раз готовит к утверждению. «Это ошибка, — говорит он твердо. — Вы не должны так рисковать компанией.» Начальник смотрит на него уже без всякого уважения. «Сядьте, — говорит он. — Вы перепутали доверие, которое я Вам оказал утром, с компетентностью, которой у Вас нет. Идите вон, Вы мне мешаете.»

Один день. Один человек. Утром «Вы видите то, чего не видят другие», к обеду «выйдите вон, Вы мешаете». В курилке потом будут долго обсуждать: где справедливость? Ведь человек-то тот же самый.

А повод другой. В этом весь фокус.

В Евангелии от Матфея — точно такой же понедельник, только с более серьезными ставками. Петр говорит: «Ты — Помазанник, Сын Живого Бога», — и Иисус отвечает: «Ты счастливый человек, Симон, потому что тебе открыли это не люди, а Мой Небесный Отец». Внимание: Христос сразу уточняет источник. Это не Петр придумал. Это ему дали. Через минуту он получает ключи Царства — авансом, который не он заработал, а получил по чужому кредиту доверия.

И тут начинается настоящая трагедия человеческого сердца. Петр, только что услышавший «это не ты придумал, это было тебе открыто», через несколько стихов подходит к Христу с совершенно другим предложением — на этот раз своим собственным, домашней выпечки: «Убереги Тебя Бог! Да не будет с тобой такого!» Никакого Отца Небесного за спиной. Чистая, доморощенная человеческая логика: зачем страдать, если можно не страдать?

И вот тогда: «уйди от Меня, Сатана!» Не за исповедание веры его ругают — за него как раз похвалили минуту назад. Ругают за то, что он спутал два разных документа: тот, что был выдан ему сверху, и тот, что он сам подписал от своего имени, но представил как продолжение первого.

Это, кажется, самая распространенная профессиональная травма верующего человека: получить откровение — и тут же начать выписывать себе на его основании неограниченные полномочия. Быть услышанным один раз — и решить, что теперь имеешь право говорить и за Бога тоже. Мы все время путаем «мне было открыто» и «я теперь эксперт по всем вопросам, включая Божий план спасения мира».

Хорошая новость в другом. Ключи у Петра не отбирают. Через несколько глав он снова оступится, еще серьезнее: трижды отречется в одну ночь. И снова останется апостолом. Урок здесь не в том, что доверие нужно заслужить безупречностью: если бы так, никто бы не удержался и дня. Урок в том, что Бог умеет отличать наши откровения от наших инициатив куда точнее, чем мы сами, и продолжает вести нас дальше, невзирая на то, что к обеду мы обычно успеваем перепутать одно с другим.

Автор: Михаил Ткалич SJ